Один из приехавших поднял голову, внимательно посмотрел на приближающегося незнакомца, прищурился и окликнул. Оставалось с полсотни шагов. Сержант ускорил шаг, сокращая дистанцию, улыбнулся, махнул в приветствии левой рукой, а правой метнул гранату под ноги крутившихся около крузака нациков. Ещё не осела поднятая взрывом земля, как он всадил короткую очередь прямо через заднее стекло в водителя и тут же метнул вторую эргэдэшку в кузов пикапа. Двенадцать секунд, два внедорожника, пятеро покрошенных в хлам наследников Бандеры и еще трое годных к транспортировке «языков», разнесенные в куски ПТРК и ПТУРы и ещё четыре целёхоньких.
Всё бы хорошо, если бы не выброшенная взрывом ракета для «фагота»[57] в контейнере. Эта железяка долбанула по голове сержанта, отчего земля качнулась и в глазах померкло. Как потом сказали врачи — закрытая черепно-мозговая травма средней тяжести. С черепной травмой Саша согласился, но чтобы мозговая — это слишком! Ну откуда у этого отморозка мозги?
Конечно, была бы каска — всё обошлось, но разведка ни броников, ни касок не носит.
В госпитале заместителю командира взвода разведки сержанту В. вручили Георгиевский крест за доставленных «языков». Саша получил от комбрига выволочку за разорванные на ноге связки — не умеешь прыгать с брони — тренируйся. В госпиталь он не пошёл и ещё месяц шкандыбал со сломанной ногой, вызывая неприязнь начштаба за свой нестроевой шаг.
Десятого мая с Виктором Васильевичем Федотовым искали его сына. У Вити Носова переживания были на лице, а отец сдерживался, только курил всё чаще и чаще. Саша должен был выйти ещё утром, ждали весь день, искали, но безуспешно: колонну накрыли РСЗО и арта, потом добивали из засады.
Ох уж эти колонны! Такое ощущение, что не все генералы Российской армии знают то, что знали сержанты Советской. Азбука: как минимум дозорное отделение, головной дозор, боевые походные заставы, боковое охранение, замыкание, тыльная походная застава.
Сына ждали сутки: среди «двухсотых» и «трёхсотых» его не было, как не было и среди живых. Оставался плен, но эту мысль отец не допускал: сын разведчик, в плен не сдастся.
Он действительно вышел через сутки и вывел своих ребят, по пути захватив наёмника. ДРГ устроила им засаду, да самих накрыли: граната, пару очередей, и диверсионная группа строем отправилась в заоблачные выси. Остались лежать двое: наёмники, американцы, оба с украинскими корнями. Один вжался в землю, закрыв голову руками и сбросив броник. Рядом лежали автомат, «глок»[58], гранаты. Лежал и орал, что свой, что его не надо убивать, ещё что-то про Женевскую конвенцию.
Второй пиндос страдал рядом: здоровый бугай, откормленный, тяжелый. Прошитый очередью, он не мог сам идти, плакал и просил оставить в живых: дома двое деток ждут. Не дождутся. У Сани вес шестьдесят кило с берцами и железом, такого борова тащить — себе дороже. Да и никто не звал его на нашу землю, но раз сам пришёл — оставайся. Навечно. Война жестока.
Укроамериканца доставили и передали по принадлежности — повезло, веса был транспортируемого. А сын Федотова получил очередной втык за то, что всю ночь «болтался чёрт знает где сам, да ещё бойцов таскал за собою». Извинился, сослался на плохое знание местности. Обещал исправиться.
Объяснения комбрига удовлетворили.
Виктор Васильевич — старый вояка, десантник, полковник, наш земляк из Курска, три войны размотал. Ранения, контузии, чуток пенсии, но на жизнь хватает. Скромную, конечно, жизнь, но достойную, а иная у него и быть не может. Сидел бы дома и дальше, да сын воюет, кровиночка, не приведи Господи, если что случится — не простит себе, что дома отсиживался. Пошёл в военкомат, убедил, что сгодится, вот и оказался на Донбассе. Сначала рядовым бойцом был, но недолго — назначили начальником разведки подразделения. Но это так, прелюдия. Очень уж досаждал бравым воинам Одина, вот они и устроили на него охоту.
В тот день он «щупал» дорогу, по которой назавтра должны были двигаться машины гумпомощи. В «уазике», кроме него и водителя, командир уговорил взять в «личку»[59] бойца из комендантской роты. Дорога пустынная, степными ветрами продуваемая, да и места неприветливые, балочные до байрачные[60]. Около старого химсклада ближе к придорожным кустам сидел солдат с перемотанной рукой, нянча её как дитя грудное. Когда подъехали ближе, раненый встал и двинулся наперерез, призывно махнув здоровой рукой. Справа-слева кусты придорожные, ворота химсклада распахнуты — роту спрятать можно, не то что ДРГ, дорога круто заворачивала, так что невольно скорость водители гасили. Короче, место для засады идеальное.
57
«Фагот» — советский, российский переносной противотанковый ракетный комплекс с полуавтоматическим командным наведением по проводам.