– Если это так, то я готов этих героев наградить. Достойно наградить! – весело проговорил Николай. – Вилли, ты же знаешь, что со времен моего прадеда Николая Первого Англия и Россия, по сути, находятся в состоянии необъявленной войны. Во время кавказской войны с Шамилем англичане чуть ли не в открытую снабжали горцев оружием. В Крымскую войну они совершили прямую вооруженную агрессию, высадившись на нашей территории. Обстрел Одессы, блокада русского флота в Севастополе и его штурм, попытка захватить Архангельск, Петропавловск-Камчатский, Кронштадт. В шестьдесят третьем, во время польского мятежа, английский министр иностранных дел лорд Джон Рассел требовал от России амнистии для восставших и восстановления польской конституции пятнадцатого года. Британская пресса злобствовала в отношении русских варваров, многолюдные митинги в английских городах выражали поддержку польским повстанцам. В нижней палате парламента был принят проект адреса на имя королевы, в котором заявлялось, что Россия утратила всякие права на Польшу. В это же время Рассел приложил немало усилий, чтобы спровоцировать новую франко-русскую войну или, по крайней мере, обострить отношения России и Франции, – Николай сделал паузу и внимательно посмотрел на кайзера. – Про то, как англичане гадили нам, поставляя оружие и посылая военных советников эмиру бухарскому да хану кокандскому, а также про события последней пары лет, я думаю, говорить не надо. Сейчас британцы готовят антирусский союз с Японией, в который пытались втянуть и тебя, Вилли.
– Ники, ты прекрасно знаешь, что у еще одного нашего общего кузена из этого получилось, – кайзер усмехнулся. – Я хоть и не любил Бисмарка, но его слова запомнил на всю жизнь: «Политика Англии всегда заключалась в том, чтобы найти такого дурака в Европе, который своими боками защищал бы английские интересы». Старый Фриц во время Семилетней войны и стал таким дураком. В результате ему пришлось воевать с «союзом трех баб»[12]. И если не считать ненужной для наших стран Семилетней войны, мы между собой с тех пор больше не воевали.
– Это так, Вилли. Но договор, который ты предлагаешь заключить, чем-то напоминает тот, из-за которого Фридрих Великий оказался в дураках, а русские казаки вошли в Берлин. Мне не хочется в случае войны в Европе оказаться на месте твоего предка.
– Ники, это лягушатники грезят войной. Моей империи нужен мир. Хотя бы лет десять, а лучше двадцать. Знаешь, чего больше всего боится Георг?!
– Нет. И чего?!
– Англию не пугает германская армия и растущий германский флот, Англию пугает мирное развитие моей империи! За последние десять лет экономический рост Германии потрясающий, и Англия начинает отставать. Мы уже не зависим от импорта стали из-за границы. Зато островитяне подсели на импорт. По добыче угля двадцать лет назад мы отставали втрое, а теперь опережаем англичан. Техническое образование по признанию самих британцев в Германии лучше. Сельское хозяйство в Англии приходит в упадок, задавленное промышленностью, а в Германии расцветает. Но главное – германские товары начинают вытеснять английские по всему миру, проникая в самые глухие уголки Южной и Центральной Америки, Африки и Азии, не говоря уж о Европе.
Вильгельм Второй гордо посмотрел на русского императора, как бы приглашая его как-то отметить успехи германской промышленности. Николай этот посыл понял и произнес:
– Я рад за тебя, Вилли. За тебя и за твой народ.
– Спасибо, Ники. Уже сейчас германские товары гораздо дешевле английских, при том что в качестве ничуть не уступают, а то и превосходят. Германские торговцы и промышленники, в отличие от британских, широко предоставляют клиентам долгосрочные кредиты. Это тебе должно быть хорошо известно по их деятельности в России, несмотря даже на таможенную войну. Мои подданные умеют приспособиться к покупателю, завоевать клиента, изучить особенности того или иного рынка. Мы не англичане, которые, избалованные более чем столетней своей монополией на рынках, утратили гибкость, а с ней и покупателя.
– Вилли, зачем ты мне всё это говоришь?! – перебил кайзера Николай.
– Я хочу донести до тебя, что мне не нужна война в Европе. Два года назад глава одного из самых могущественных сталелитейных концернов Германии Георг Сименс заключил с турецким правительством договор о концессии на постройку Багдадской железной дороги, проходящей с Балкан через Анкару до Багдада и Тегерана. Когда дорога будет построена – берем на это десять лет, то Англии придется начисто забыть о любой торговле с Турцией, Персией, Ближним Востоком.
– Что также усилит союзницу Германии Турцию, а вот британское владычество в Египте становится весьма проблематичным, – невесело усмехнулся Николай.
12
Начав войну с Францией, Великобритания в январе 1756 года заключила союзный договор с Пруссией, желая тем самым обезопасить себя от угрозы французского нападения на Ганновер, наследственное владение английского короля на континенте. Фридрих II (Фридрих Великий или Старый Фриц), считая войну с Австрией неизбежной и сознавая ограниченность своих ресурсов, сделал ставку на «английское золото», а также на традиционное влияние Англии на Россию, рассчитывая удержать Россию от участия в предстоящей войне и избежать тем самым войны на два фронта. В итоге Фридриху впоследствии пришлось воевать с коалицией из трех сильнейших континентальных держав и их союзников, окрещенной им «союзом трех баб» (Мария-Терезия, Елизавета Петровна и мадам Помпадур).