«Пара дней, не больше. И не нужно отвлекаться на интересные, но совершенно не нужные мне tabellis[152]. Но как не записать вот это?» – Мерон заглянул в свои бумаги.
Вчера ему на глаза попались два пергамента. Первый вызвал у него двоякое странное чувство. Это была копия письма - очевидно, часть переписки, с датой 1388 год, отправленного архиепископу Неаполя. В нём содержалась подробная инструкция, как сделать некий маленький фокус «…для явления народу тайны вскипания крови великомучеников Церкви святой…»
Жильбер с удивлением узнал, что раствор так называемой крови можно получить из… «…вот вам, пастыри благословенного епископата Неапольского, молотая мелко, выпаренная на белом огне горна ferratus metallicus[153], сиречь sandyx[154], замешанная с маслом оливы, и божьим промыслом ставшая подобием загустевшей пролитой крови Великомучеников, а хотя бы и самого San Gennaro. Для явления чуда разжижения и закипания удерживайте в закрытом стеклянном phiola[155] без доступа воздуха и поворачивайте, вращая по оси. Волею Господа нашего, молитвами паствы и вашим терпением по истечении положенного срока Soliditas[156] перейдёт в Liquiditas[157] …и явится миру чудо возмущения крови пузырями пред глаз верующих…».
Ещё тогда, в библиотеке, Мерон испуганно поднял глаза от пергамента, оглянулся, прикрыл текст руками и спросил ближайшего монаха-служителя скриптория:
- А зачем вы храните старые черновики и ненужные уже списки бумаг?
Монах поднял взгляд, затуманенный усердием и усталостью копирования, пожевал губами и ответил:
- Того не ведаю, но таков заведённый порядок и свод, - потом подумал немного и вопрошающе добавил: - А если при переписке набело, тщанием дьявола, будет допущена ошибка? – поймав взглядом понимающий кивок головы Мерона, монах со вздохом снова взялся за перо.
Но Мерон не отставал в расспросах и заставил его опять поднять голову:
- А кто такой San Gennaro?
Монах, обрадованный вынужденным перерывом в работе, стал охотно объяснять.
- Прости, Господи, невежество странноприимного... Хотя - откуда тебе знать… Это самый почитаемый святой города Неаполя, священномученик Януарий. Он известен своими чудесами, главное из которых - оживление собственной крови, собранной верующими на месте усекновения его главы судиями мерзкого богоборца Диоклетиана. Это только ты не знаешь, но он много раз спасал и предостерегал Неаполь от козней врагов и схождения огненной лавы из логова дьявола, называемого Везувием. – Переписчик испуганно перекрестился и сплюнул через левое плечо. - Скажу больше: он самый богатый святой богом хранимой Италии, - монах, увлёкшись, стал перечислять:
- Усекновенной главе его подарен серебряный бюст-реликварий, увенчанный митрой с 3328 диамантами, 198 изумрудами и 168 рубинами.
- Ампулы с кровью его сокрыты от праздных взоров любопытных в нише с двумя серебряными дверями, подаренными самим Карлом II Габсбургом Испанским.
- Там, в сокровищнице у него, много чего есть из золота, греховной красоты самоцветов и серебра. - Монашек спохватился, поймал себя на излишней болтливости и замолчал.
Мерон оставил в покое монаха и положил подбородок на собранные вместе ладони.
«Что слава королей? Она преходяща. Тает, как снег по весне. Иное дело житие святых. Хотя без рукотворных чудес - кто бы их помнил и почитал?» - думал он.
Жильбер только сейчас понял то самое душевное состояние короля Фридриха, его смятение, раздвоенность вопросами веры, которые привели к противостоянию со Святым престолом.
- О, Господи!.. Иисус, отец наш небесный, прости мне грехи мои, как я прощаю должникам своим, не введи меня во искушение, но избавь от лукавства недостойных слуг твоих. - Мерон широко перекрестился.
Он помнил, что вечером положил тот самый странный пергамент с инструкциями в кожаный cooperculum[158] скриптория.
«А вот где второй, взятый до утра, чтобы прочесть без лишних глаз?» - вспоминая, Жильбер аккуратно перебрал свои бумаги.
- Боже мой, да вот же он. – Мерон по рассеянности или от усталости сунул его вместе со своими записями на самое дно сумки.
Он зажёг свечу и развернул свиток.
Это была копия свидетельства миссии посредничества Турского монастыря в сделке, совершённой между некой Маргаритой де Шарни и Людвигом I Савойским. Текст гласил: «…Я, аббат монастыря Священномученика богом избранного Мартина Турского отец Иоанн, в присутствии… рыцарей графа Женевского Людовика и князя Пьемонта Амадея, представляющих своим благородным усердием герцога Людовика Савойского[159]… свидетельствую именем благочестивого Святого Мартина, что дочерью рыцаря Жоффруа де Шарни из Лирее Маргарет де Шарни де Пуатье передана под благословенную опёку и содержание герцогов Савойи Плащаница Иерусалимская и Константинопольская, освящённая кровью и мученическим ликом Господа нашего Иисуса Христа…»
159