- Меня зовут Уильям Сент-Джон, имею честь быть командиром батареи правого борта брига Его величества под названием «Mosquito». Я – Ваш должник.
- Рад познакомиться с Вами. – Андре пожал протянутую руку, потом обвёл глазами бухту. - Судя по всему, флот союзников берёт верх над турками. Нам нужно продержаться в этой шлюпке как можно дольше. Запаситесь терпением, сэр. И постарайтесь не тратить свои силы зря. Вы и так слабы.
Канонада стихала. Ветер понемногу рассеивал пороховой дым над морем. Вдали, потеряв ход, яркими факелами горели турецкие фрегаты, бриги, шхуны. Капитаны некоторых, не сумев справиться с огнём, направили суда к берегу. С накренившихся разбитых кораблей прыгали люди и по грудь в воде выбирались на сушу.
Мерон с громким возгласом вдруг указал рукой направо:
- Смотрите, вон идёт какое-то судно, - он снял с себя рубашку и закрутил ею в воздухе
С подветренной стороны, полоща на ветру остатками парусов, медленно, но уверенно, иногда останавливаясь и подбирая из воды живых моряков, шёл корабль.
Через два часа на них наткнулась шхуна с британским вымпелом на корме.
К вечеру, подобрав раненых, зашив в мешки убитых, обменявшись сигналами и выловленными из воды людьми, флоты союзников разделились. Русские ушли на Восток, уводя на буксирах доставшиеся им при дележе уцелевшие турецкие корабли. Английская эскадра задержалась в бухте. Плотники, стуча топорами, чинили борта, настилы палуб, меняли мачты. Уорент-офицеры[196] делали перекличку и подсчитывали потери личного состава кораблей. Коренастый рыжий боцман подошёл к Мерону.
- Встать, матрос!
- Оставь его в покое, - вступился за Андре спасённый им офицер.- Это грек с берега. Я обязан ему жизнью и сам доложу о нём капитану. Он достоин награды.
- Спасибо, сэр. Только награда – это лишнее. И к тому же я не грек, а отлучённый от церкви монах из Шотландии.
Удивлению моряков не было предела.
- Монах? Никогда бы не подумал! Хотя в вашей речи чувствуется твёрдость, приобретённая, по всей вероятности, при изучении латыни. С вашей решительностью и отвагой вы могли бы сделать карьеру на флоте. А как Вас занесло так далеко от дома?
- Всё моё любопытство, сэр. Через него и отлучён. Именно оно толкнуло меня однажды в спину, и я решил посмотреть на храмы Эллады. Очень уж захотелось попасть на землю Сократа и Платона, Аристотеля и Фидия. Это всё греческие мраморы и вазы виноваты! Вот увидел однажды в Блумсбери[197] коллекцию достопочтимого Таунли и сэра Уильяма Гамильтона - и пропала моя душа. Заболел Грецией, потерял покой до такой степени, что во сне снились статуи Венеры, Афродиты, Юноны. Вот и пришлось снять с себя сан и отправиться утолять свою греховную страсть к чистым линиям мраморных тел среди колонн, портиков и фризов.
Моряки, слушающие разговор, громко смеялись. А Мерон продолжал:
- Вот так и копался два года среди развалин, отыскивая по кусочку божественные руки, головы и тела. Но ваша война с турками и резня среди бедных греков опять согнали меня с тропы познания. Когда на моих глазах насиловали женщин и разбивали черепа детям - не выдержал, примкнул к повстанцам, взял грех на душу убийством ради защиты невинных.
Офицер грустно улыбнулся.
- Главное, что вы оказались в нужном месте в нужное время. Если бы не вы - кормил бы я рыб в Наваринской бухте, - моряк поправил свежую повязку на голове. - И какие у Вас теперь планы? – Сент-Джон кивнул головой, как бы показывая на обломки и трупы в красных фесках за бортом. - Эта война надолго. Турки так просто отсюда не уйдут.
- Что Вам сказать, сэр? После стольких передряг хотелось бы обратно домой в Аргайл - да вот нет ни денег, ни одежды теперь. – Андре похлопал себя по голой груди. Разорванная рубашка висела на нём грязными окровавленными клочьями.
- Послушайте, мой друг. Я всегда отдаю долги чести. Хотите, я поговорю с капитаном? Думаю, он согласится оставить вас на борту. Тем более, что после сражения людей не хватает, - офицер показал на длинный ряд тел в парусиновых мешках. - Не обещаю быстрой доставки вас в Англию, но в конечном итоге вы туда попадёте. Земля - она ведь круглая. Ну, как вам моё предложение? – лейтенант со слабой улыбкой смотрел на Мерона.
- Честно говоря, сэр, мне по душе ваш план. Устал я ночевать под кустами и видеть кровь в каждом селении. Сыт по горло войной и оружием. И скажу ещё одно: обузой на корабле я не буду.
Офицер посмотрел на сильные плечи и руки Мерона, на шрамы, перечеркнувшие кривыми линиями лицо и грудь.
- Не сомневаюсь. Эй, матрос! - обратился он к проходящему мимо парню. - Пойдёшь вот с этим человеком на вещевой склад, скажешь - я приказал. Пусть оденут его, как моряка.
197
Речь идёт о Британском музее, который первоначально располагался в одном из округов Лондона Блумсбери.