- Не может быть! Такой грозный с виду. Неужели так плохо? – монах повернулся к рыцарю.
- А чего хорошего? Не знаю, какой дурак его строил, да только слабых мест, если посчитать - не хватит пальцев рук, – и командир отряда, польщённый неожиданным интересом и вниманием к его словам, принялся перечислять: - Ну, во-первых, въездные ворота. Взгляните! Да ведь они - локтей шестьдесят в ширину и семьдесят в высоту. Такого проёма в замках я ещё не видел. Слишком уж они огромны и монументальны. Впору дворцу. Да ещё располагаются в самой нижней, легко доступной точке стены. И к тому же - где у них подъёмная решётка, где надвратные башни, где барбакан[100], откуда можно обстреливать нападающих? Во-вторых. Стены слишком низкие, чуть выше ворот. Три из них не имеют зубцов. Донжон слишком мал и уязвим для камнемётных машин. Как зайдём внутрь - посмотрю лестницы и переходы. Там тоже, думаю, не всё так, как должно быть в замке. И ещё. Где внешние укрепления вон на той ровной площадке перед стеной? Идеальное место для установки катапульт и таранов. Командир крестоносцев сенешаль Каркассона[101] – опытный воин. Он не простит катарам ошибок и слабых мест в обороне. Долго крепости не продержаться, – заключил латник и поторопил монаха:
- Нам нужно спешить, ваша милость. Так где тут у еретиков подземный ход? - обратился он к виллану, подтолкнув его к стенам крепости.
Через полчаса монах-иоаннит, испачканный грязью и паутиной, собранной плащом со стен подземелья, поднимался по лестнице в оружейную замка. Его охрана осталась у внутренних ворот. Теперь гостя сопровождали два солдата из гарнизона крепости.
Тяжёлая дверь скрипнула, открываясь, и монах очутился перед группой людей. Некоторых он знал, других видел впервые.
У окна стоял Бертран Отье, наблюдая за действиями своего человека во дворе крепости. А тот, одетый в сутану монаха, находился внутри огромной, в человеческий рост, пентаграммы, высеченной на одной из внутренних стен замка. Катарский священник совершал странный ритуал. Раскинув руки и шевеля губами, он внимательно наблюдал за солнцем через закопчённую горящей лучиной пластину стекла, закреплённую металлическим обручем на голове. Вокруг него во дворе собрались люди и тихо молились. В открытое окно хорошо были слышны тихие голоса, потрескивание факелов и птичий гомон.
Бертран Отье обернулся на звук шагов и обратил свой взор внутрь комнаты, где за круглым дубовым столом в центре сидели: Роже де Марпуа – командир гарнизона Монсегюра, епископы Раймон Эгюийе, Гильом Жоаннис и Пьер Сирвен.
Вошедший госпитальер обвёл глазами зал. Оружейная больше напоминала внутреннее помещение храма. На высокой подставке покоилось огромное раскрытое Евангелие в красном кожаном окладе. Стены были украшены таинственными фресками. На одной из них иоаннит заметил квадраты, в которые кто-то вписал особой формы кресты Святителя Андрея, шесть капель крови и множество маленьких крестиков в виде буквы Х. Слева и справа от квадратов можно было заметить нарисованное копьё и едва различимую крышку некоего сосуда жёлтого цвета. Кое-где на белой штукатурке застыли искусно изображённые белые голуби. Они раскрыли свои полупрозрачные крылья и как будто парили в воздухе. Оружие: мечи, пики, секиры, сваленные в углу, казались здесь посторонними предметами.
Монах развязал шнуры плаща и откинул его в сторону.
- Ого! – удивлённо воскликнул Роже де Марпуа.
Перед альбигойцами стояла женщина лет пятидесяти в серой рясе, подпоясанной белой верёвкой. Блестящие рыжие коротко остриженные волосы отливали начищенной бронзой. Огромные ярко-голубые глаза смотрели на присутствующих печально и строго. Уголки тонких, но красивой формы губ чуть дрожали, приподнимаясь в лёгкой улыбке.
- Доброе утро всем верующим в Иисуса и его Воскресение, - высокий проникновенный голос гостьи заставил Бертрана Отье подойти к столу. Пожалуй, только он не удивился, увидев в комнате женщину в монашеской одежде. По всей видимости, епископ и монахиня были знакомы.
- Мы ждали вас чуть позже, после утренней молитвы, - жестом руки епископ усадил вскочивших на ноги мужчин. - Впрочем, это не важно. Время не терпит. Мышеловка скоро захлопнется. Но мыши ещё поиграют хвостами этих двух кровожадных котов по имени Синибальдо Фиеччи[102] и Людовик, – епископ отошёл от окна и попытался представить собравшимся гостью.
100
Барбакан - фортификационное сооружение, предназначенное для дополнительной защиты входа в крепость. Чаще всего барбакан представлял собой башню, вынесенную за периметр стен крепости или замка и охраняющую подступы к мосту или воротам. Барбакан соединялся с крепостью окаймлённым стенами проходом (либо мостом, если барбакан вынесен за линию рва).
102
Снибальдо Фиеччи – с 1226 года – Вице-канцлер Святой Римской церкви, будущий Папа Римский (с 25 июня 1243 года) под именем Иннокентий 4.