- Как вы смеете клеветать на Орден и на Великого Магистра, который, как и все монахи-воины, давал перед распятием обет защиты гроба Господня, целомудрия, воздержания и нищеты?
- Не будем терять времени, ибо время - величайший дар Господа, а терять святые дары грешно и кощунственно, - высокопарно перебил старика монах. Он пожал узкими плечами и кивнул страже.
Магистра вывели из камеры и потащили по коридору. Он еле успевал передвигать по каменным плитам больные, в кровоподтёках и ожогах ноги. Его привели в комнату чуть чище и просторней тесной камеры. Там был стол, за которым сидели двое священников и два судейских дознавателя. Вдоль стен тянулась длинная лавка. С потолка свисал крюк. На таких мясники обычно подвешивают туши животных. На дубовой колоде, похожей на пень для рубки мяса, сидел человек в чёрном колпаке. Из прорезей для глаз сквозили тупое равнодушие и опасность. В глубине комнаты горела жаровня, виднелись дыба и орудия пыток.
«Вот он, мой крест», - подумал де Моле. По спине пробежал холодок. На лбу выступил пот. Старый воин - он предпочитал быструю смерть в бою, чем страдание от тяжёлых увечий. Тамплиер уже смирился с мыслью, что долгое - может быть, даже пожизненное - заключение для него предопределено. Но чтобы дело дошло до пыток?
Планы короля оказались ещё более коварны, чем он мог себе представить. Лицемерие и хитрость Филиппа обернулись беспощадным судом инквизиции. Всё было заранее спланировано человеком, которого он совсем недавно считал если не другом, то справедливым монархом, любителем хорошего вина, неплохим собеседником в тесном кругу приближённых к трону. Наверное, недаром король, чтобы усыпить бдительность старика, целый месяц приглашал его в Лувр, развлекал игрой в Чатурангу[119], позаимствованную крестоносцами у арабов, и занимал де Моле пустыми разговорами.
Священник, сидящий во главе стола, вопросительно взглянул на одного из членов трибуналия. Получив от него согласие в виде еле заметного кивка головы, доминиканец взял со стола бумагу и стал читать:
- Жак де Моле – рыцарь ордена Храма… - Он намеренно опустил звание «Великий Магистр», чтобы лишний раз унизить тамплиера… - Святая Инквизиция с благословения Папы Климента V и короля Франции предъявляет вам обвинение по следующим богомерзким и противным для благочестивого уха пунктам. Вы в состоянии выслушать их и признать себя виновным?
Де Моле, опустив голову, молчал. Он уже понял, что всё решено. От него не ждут признаний. Главная цель суда – соблюсти положенный протокол и формальности.
Магистру зачитали обвинения, типичные для процесса по осуждению еретиков и осквернителей веры. Среди них были – идолопоклонство, содомия, отречение от Иисуса Христа, неуважение к мессе, сговор с мусульманами о сдаче им крепостей, отправление языческих обрядов. Все те же обвинения, буква в букву, были зачитаны ещё сотням и сотням тамплиеров, арестованных 13 октября, в пятницу.
А в замке Корбей чиновники Ногаре и палачи Святой инквизиции допрашивали Жоффруа де Шарни - Прецептора Нормандии, последнего в списке тамплиеров, дававших под пытками показания в ереси этой ночью.
Доминиканцы и королевские судьи лениво листали бумаги, разбросанные на дубовой столешнице. Заляпанные свечным воском и следами раздавленных мух, свитки выглядели грязной кучкой тряпья.
- Ваши собратья, эти еретики и содомиты, уже дали показания следствию, что они поклонялись тайной реликвии Ордена - дьявольской голове, изображённой в камне и расписанной красками, которую вы все называете Бафометом. – Представитель инквизиции, не поднимая головы от пергаментов, ждал ответа.
- Ложь и ещё раз ложь! Изображение головы - это образец высокого эллинского искусства во многих наших храмах. Она скопирована нашими резчиками камня в силу своего слабого разумения и способностей с ликов древних греческих богов. Если вы были в Греции - то вы видели их. Они вырезаны из мрамора на стенах многих дворцов в Риме. Их можно увидеть совсем рядом с базиликой Святого Петра и на многочисленных триумфальных арках. Это лицо самого Зевса. Его статуи есть и в самом дворце Папы римского. - Прецептор Ордена с сожалением, как на неразумного ребёнка, смотрел на монаха.
- Мы поклонялись только лику Христа на плащанице, в которую было завёрнуто его тело после распятия.
- Ересь! Всё – ересь. Какая плащница, где вы её взяли? - вспыхнул инквизитор. Не упорствуйте в своих заблуждениях и грехах.
Но прецептор, набрав в лёгкие больше воздуха, повысил голос:
- А чем тогда считать идолов и тварей на барельефах собора Нотр-Дам де Пари, кем считать епископа Гийома Парижского, заказавшего резчикам камня по своим рисункам эти дьявольские фигуры[120]?
Тамплиер еле заметно усмехнулся, подавляя в себе желание расхохотаться в лицо монаху.
- Ты погряз в ереси, старик. Вы поклонялись не Иисусу Христу и распятию, а каменным идолам христопродавцев, нашедших убежище в ваших замках. Разве не вы прятали иудеев, разве не они учили вас колдовству и магии? - Не дожидаясь возражений прецептора, инквизитор кивнул стоявшему рядом палачу:
- Клещи!
Мастер пыток неторопливо надел кожаные перчатки, вынул из огня раскалённые щипцы и зажал в них одно из рёбер тамплиера. Своды камеры потряс страшный крик боли. Запахло горящим мясом.
Де Шарни, сквозь пелену беспамятства, приходящего, как избавление от боли, еле расслышал очередной вопрос:
- Вы принимали в орден еретиков, отлучённых от церкви? Катаров, византийцев, рыцарей, уличённых в содомизме, разврате и покушению на власть Святого престола… так ли это?
Тамплиер нашёл в себе силы отрицательно покачать головой:
- Мы имели на это право. Сам Папа Римский специальной буллой дал нам эту привилегию – направлять на путь истинный сомневающихся, отпускать грехи в наших храмах и часовнях заблудшим овцам. Ваши бывшие покровители, отступившие от истинной веры Папы, тоже не без греха, - злорадно засмеялся прелат.
- Святая Инквизиция уже добралась до некоторых из них. - Бенедиктинец закашлялся от едкого дыма жаровни, куда положили клещи с остатками обгоревшей плоти храмовника.
- Вырвать пару ногтей на ногах, чтобы был сговорчивее!
Палач кинулся выполнять приказ.
120