Святой испуганно отпрянул и кивнул:
– Вам нечего опасаться.
Патриарх махнул рукой своим спутникам, и те сразу же подбежали к нему и помогли подняться.
В окружении помощников он направился к выходу из комнаты, не удостоив Джудитту и взгляда. Уже дойдя до двери, патриарх повернулся к Святому, склонившемуся в глубоком поклоне.
– Народ Венеции знает тебя, только поэтому ты получил такую возможность, хотя у тебя нет ни малейшего опыта в инквизиторском деле. Не забывай об этом.
– Я не забуду…
– Ты прочитал книгу, которую я приказал тебе отослать? – спросил Контарини.
– «Malleus Maleficarum»[14]? Разумеется, ваше преосвященство. Это… потрясающий трактат, – ответил Святой.
– Придерживайся указаний, приведенных в этой книге. Выучи ее наизусть. И на процессе все время ссылайся на главу трактата под названием «Апология», написанную инквизитором Шпренгером, деканом Кельнского университета. Нужно, чтобы все поняли, что этот трактат признан всей Церковью.
При этом патриарх прекрасно знал, что «Апология», введение в «Молот ведьм», была фальшивкой, созданной лишь для того, чтобы этот теологический трактат представлялся непогрешимым.
– Непременно, патриарх. Вы можете на меня положиться.
– Не разочаруй меня, монах.
– Ни в коем случае, – заверил Святой, протягивая к патриарху руки ладонями вверх.
Контарини равнодушно скользнул взглядом по стигматам.
– И не позорься на суде с этими дырками, – с презрением произнес он. – Не валяй дурака пред ликом Господа.
С этими словами он ушел.
Святой повернулся к палачу:
– Отвяжи ее. У тебя есть знакомая шлюха?
Палач ошеломленно уставился на него, не зная, что и сказать.
– Найди какую-нибудь проститутку и скажи ей, чтобы она принесла сюда масла, краску, духи и прочее и привела эту еврейку в порядок. Я хочу, чтобы шлюха вымыла ее, причесала и надушила. Пускай превратит эту ведьму в блудницу. – Святой подошел к Джудитте. Девушка, голая и униженная, ерзала на столе. – Нужно показать ее такой, какая она есть на самом деле, – прошипел Амадео, глядя девушке в глаза, и склонился к ней, так что его губы почти касались ее лица. – Ибо она блудница Сатаны.
И тогда Джудитту объял ужас, беспредельный и безысходный.
Глава 79
Стражники из Дворца дожей во главе со своим командиром ворвались в больницу.
– Где мальчишка по имени Меркурио? – угрожающим тоном осведомился командир.
Невзирая на его опухший нос, вид у офицера был внушительный.
Исаак, Анна, капитан Ланцафам, выздоровевшие шлюхи и даже те, кто еще не мог подняться с постели, солдаты, вернувшиеся с войны калеками и теперь помогавшие доктору, – все повернулись к двери и с деланым изумлением уставились на стражников и их офицера. На самом деле стражники прибыли к дому Анны на двух необычно больших лодках и при высадке наделали столько шума, что уже все в округе знали о незваных гостях.
Капитан Ланцафам вышел к командиру стражников.
– Кого, говорите, вы ищете? – недоуменно переспросил он.
– Его зовут Меркурио, – ответил офицер. – Больше я ничего не знаю.
– Что он натворил? – поинтересовалась Анна, подходя поближе.
– Тебя это не касается, женщина, – грубо отрезал командир.
Исаак и несколько проституток тоже подошли к офицеру. Все с любопытством взирали на его сломанный нос.
– Ну же, отвечайте, иначе вы все будете считаться его сообщниками! – заявил командир. – Мне известно, что он живет здесь.
– Вы правы, но не совсем, – ответил Ланцафам. – Мальчишка – настоящий бродяга. Иногда он заходит сюда, это правда, но такое случается не всегда. Например, сейчас мы понятия не имеем, где бы вы могли найти его.
– Вы что, его укрываете?
– Вы можете и сами убедиться в том, что его здесь нет, – заявил Ланцафам.
– Да, если хотите, можете обыскать это место, – согласился Исаак. – Только я настоятельно советую вам ни к чему не прикасаться. – Он указал на проституток на лежанках: – Они страдают от крайне заразной болезни.
Командир и солдаты из его отряда с опаской переглянулись, а затем посмотрели на покрытых нарывами шлюх.
– Если вы увидите здесь этого преступника, то ваш долг – сообщить об этом властям, – сдался офицер. – Меркурио в розыске, и тот, кто покрывает его или предоставляет ему убежище, становится его сообщником, а значит, врагом Светлейшей Республики Венеция.
Все в больнице молча смотрели на него. Никто и бровью не повел.