– Нет… пожалуй, нет. – Венцеслао поспешно вернулся за стол. – Пожалуйста… скажите что-нибудь… – шепнул он брату Амадео. – Помогите мне.
– Я прошу разрешения начать с обвинительной речи, патриарх, – торжественно произнес Святой, вставая.
– Вы готовы, exceptor[16]? – спросил Контарини, поворачиваясь к небольшому столику, за которым сидел тщедушный мужчина средних лет.
Писарь взял в руку позолоченное гусиное перо и поспешно обмакнул его в большую чернильницу. Перед ним на столике лежал сложенный вчетверо лист пергамента, перехваченный хлопковой нитью.
– Да, ваше превосходительство.
Задача писаря состояла в том, чтобы записывать каждое слово, произнесенное на процессе.
– Значит, quaestio[17] может начаться, – провозгласил патриарх.
«Да, пусть начнется этот фарс». – Меркурио старался найти опору в своем гневе. От страха у него подкашивались ноги. Юноша посмотрел на Джудитту и увидел, что она высматривает его в толпе. Капитан Ланцафам сказал ей, что Меркурио замаскируется, но девушка не оставляла попыток отыскать его. Меркурио и самому хотелось открыться ей, показать, за чьей личиной он скрывается. Но нельзя было этого делать. Собственно, для блага Джудитты. Если его арестуют – а Меркурио заметил, что офицер из дворцовой стражи присматривается к людям в зале, – то у Джудитты не будет ни единого шанса спастись. Как бы ему ни было тяжело, Меркурио должен нести этот груз в одиночку. Нельзя было раскрыться.
И Меркурио сосредоточил все свое внимание на Святом. Он с ненавистью смотрел на Амадео, желая доминиканцу смерти.
Святой поклонился, обошел стол и ткнул пальцем в сторону Джудитты. Он молча шел вдоль трибуны, пока не остановился перед клеткой. Но и на этом Амадео не успокоился. Он сунул палец в клетку (толпа потрясенно охнула), так что Джудитта отпрянула.
– Очищение Венеции началось! – истошно завопил он.
Зрители ошеломленно наблюдали за представлением.
– Отличный спектакль, – шепнул патриарху Джустиниани.
– Жалкий шут! – проворчал Контарини.
– Мы растопчем таких гадюк, как ты! – продолжил Святой. Он вышел к толпе и остановился, широко расставив ноги. – О несчастный, изнуренный народ Венеции! Сегодня и во время всего этого святого суда я докажу, что эта… – он не договорил, словно ему пришлось подобрать подходящее слово, – эта… ведьма… заключила сделку со своим повелителем, самим Сатаною, чтобы украсть души у женщин нашего города! – Он повернулся к столу, на котором лежали окровавленные вороньи перья, молочные зубы, змеиная кожа, сушеные лягушки, волосы, все то, что находили в платьях Джудитты. – Вот доказательства ее злодеяний!
Отец Венцеслао да Уговицца встал, чтобы осмотреть эти предметы, но поскольку он был почти слеп, то ему пришлось низко склониться над столиком.
– Что ты творишь, монах, хочешь сожрать ведовское шмотье? – крикнул кто-то из толпы.
Народ рассмеялся.
– Тихо! – рявкнул патриарх, а затем повернулся к отцу Венцеслао. – А вы сядьте на место!
Униженно и смущенно доминиканец шмыгнул за стол.
– Услышь меня, Венеция! – продолжил Святой. Заметив, что некоторые зрители все еще смотрят на Венцеслао, он повторил погромче: – Услышь меня, Венеция!
Полностью овладев вниманием толпы, он тряхнул головой.
– Чумное дыханье Сатаны коснулось улиц нашего любимого города, оно осквернило наши переулки, очернило воду в каналах! Скверну принесла в наш город эта женщина, – указал он на Джудитту. – И ее народ! Евреи! Проклятые жиды! Они убивают наших детей! Они распяли нашего Бога! Они святотатствуют, не веря в Господа нашего Иисуса Христа! Они смеются над непорочным зачатием! Ростовщики! Желтоголовые!
Толпа посмотрела на Исаака, Октавию, Ариэля Бар-Цадока и других членов еврейской общины, которые пришли поприсутствовать на процессе. Но многие, в том числе Ансельм-банкир, не явились на суд, опасаясь погрома.
Солдаты Ланцафама и дворцовая стража опустили руки на оружие, чтобы показать толпе, что не потерпят беспорядков.
– Кажется, что обвиняемая – просто какая-то женщина, но на самом деле сегодня мы вершим суд над всеми детьми Сатаны, – надсаживался Святой.
Джудитта обеспокоенно посмотрела на отца, а затем вновь обвела взглядом толпу, высматривая возлюбленного. Меркурио захотелось подать ей знак, привлечь ее внимание, показать, что он рядом, но он вновь сдержался.
Заметив, что его дочь пытается высмотреть Меркурио, Исаак попытался помочь ей. Справа от него сидел человек, похожий на Меркурио по комплекции. Длинные волосы падали ему на лицо. Мужчина был бедно одет и непрерывно чесался. Исаак пристально посмотрел на него и едва заметно кивнул.