— Определите наше положение, — скомандовал Боб Клифф.
Я вооружился секстаном и поднялся на палубу. Вернувшись к приятелю, я сказал ему:
— На скорости, с которой мы идем, остров появится справа по курсу примерно через час.
— Очень хорошо, — ответил Боб, потирая руки. — Вы помните Бартоломеуса Мюджа?
— Помню ли я Green Eye? «Зеленый глаз»? Разве я мало прожил в Лондоне, чтобы не помнить о нем?
— Сегодня, — торжественно заявил Боб Клифф, — исполняется семь лет, семь месяцев и семь дней с того момента, когда «Зеленый глаз» скончался, прожив некоторое время на этом острове.
Бартоломеус Мюдж когда-то обитал в старом здании на Бюри-сквер в Холборне, и его частенько можно было встретить прогуливающимся по кварталу, высокого, худощавого и мрачного, вызывавшего сверхъестественный ужас у бонн и детей своим гигантским ростом и жутким стеклянным глазом. Множество людей в Лондоне имеет стеклянный глаз, и это ни у кого не вызывает страха, но даже беглый взгляд на глаз Барта Мюджа непременно вызывал ужас. Огромный, круглый, как шиллинг, ярко-зеленый, он светился совершенно дьявольским светом.
— Остров отныне считается очистившимся, — продолжал Боб Клифф. — Мы можем высадиться на нем в полной безопасности.
— Но зачем? — поинтересовался я. — Последние пираты на Багамах давно сварили свои сапоги, чтобы не подохнуть с голоду…
— Это означает, что они не овладели сокровищем! — воскликнул Боб Клифф, надевая маску Шерлока Холмса. — Я тоже не надеюсь увидеть здесь сундуки, наполненные старинными драгоценностями и звонкими монетами!
— Что касается «Зеленого глаза», — продолжал я, — то этот бедолага питался раз в день за три пенса у Тома Уинча! Так что можете не рассчитывать на его наследство.
Боб Клифф загадочно улыбнулся.
— Что касается «Зеленого глаза», то мои расследования привели меня к удивительному открытию, — сказал он. — Его на самом деле звали не Бартоломеус Мюдж, а Неро Мюдж.
— Ну и что?
— А вот что! — ухмыльнулся он.
В этот момент Миото, наш бортовой мэтр Жак[28], маленький японский демон, знавший все обо всем, сообщил, что справа по борту виден остров.
Подойдя к острову, мы спустили шлюпку и втроем — Боб Клифф, Миото и я — высадились на остров.
Это был симпатичный островок, заросший разными полезными деревьями — сапотовыми, сырными и другими.
Мы почти сразу же обнаружили три хижины в хорошем состоянии. В каждой из них валялось по четыре скелета, отполированных крысами до блеска.
Некоторое время ушло у нас на поиски четвертой хижины. Когда мы наконец обнаружили ее, мы увидели внутри огромный скелет, сидевший в кресле из ротанга.
— Бартоломеус Мюдж! — воскликнул я.
— Прошу прощения, это Неро Мюдж, — возразил Боб Клифф.
— Да ладно уж…
— Никаких «ладно»! Но ваше невежество, Джонни, можно считать простительным, поскольку вы никогда не изучали римскую историю.
— Вы тысячу раз правы!
— Будь вы более образованным человеком, вы бы знали, что римский император по имени Неро или Нерон, что так ревностно скрывал Мюдж, обладал зеленым моноклем, вырезанным из огромного зеленого изумруда, стоимость которого оценить невозможно.
Клифф выпрямился во весь свой небольшой рост.
— Используя методику великого Холмса, я понял, что может существовать связь между именем Нерона, которое Мюдж так старательно скрывал, и зеленым глазом властителя Древнего Рима!
Он подошел к скелету и, наклонившись, стал рассматривать, как мне показалось, его ноги. Увидев блестевший на земле зеленый глаз, Клифф поспешно подобрал его.
— Вот этот огромный изумруд, — сообщил он с улыбкой.
— Я хотел бы забрать с собой скелет, — сказал Миото. — Я смогу его продать долларов за пятьдесят.
После этого мы взяли курс на Галвестон, на что ушел наш последний уголь.
В порту торговец драгоценными камнями Моисей Скапулер, которого чаще всего называли проходимцем, швырнул зеленый глаз нам в физиономию, обозвав жуликами.
— Вы, наверное, свихнулись, если решили, что можете продать мне кусок бутылочного стекла! — орал он. — Проваливайте отсюда, да поживее, или я вызову полицию!
— Господи, где мы найдем уголь, чтобы вернуться на Багамы? — задумчиво произнес я и почесал в затылке.
Тем не менее мы нашли деньги на уголь, так как Миото предложил свой скелет двум музеям естественной истории, яростно сражавшимися за право приобретения костей Мюджа.