Читать онлайн "Коран (Поэтический перевод Шумовского)" автора Шумовский Теодор Адамович - RuLit - Страница 4

 
...
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Сказанное убеждает в том, что аравийский проповедник Мухаммад с полным основанием мог считать Коран — высшее чудо в его жизни, как он говорил — созданием Бога. Действительно, вдохновение, исходившее от верховного творческого начала мира, подсказывало ему новые и новые мысли, очищало и укрепляло его душу и это позволило смертному человеку оставить людям бессмертное — священную книгу Корана и вероучение ислама — Исцеления.

* * *

На страницах «Жизни Магомета» Вашингтона Ирвинга можно видеть следующие описания внутреннего облика аравийского пророка:

«Несмотря на свое торжество (после овладения Меккой. — Т. Ш.) он отвергал всякие почести, относящиеся лично к нему, и не присваивал себе царской власти. «Почему ты дрожишь, — сказал он человеку приблизившемуся к нему робкими, нетвердыми шагами, — чего боишься? Я не царь, а сын курайшитки (женщины из племени Курайш. — Т. Ш.), которая ела мясо, сушеное на солнце».

Из обращения Мухаммада к жителям Ясриба (Медины): «я слышал, что вас встревожил слух о смерти вашего пророка: но разве до меня хоть один пророк жил вечно, из чего вы могли бы заключить, что я никогда не оставлю вас? Все совершается по воле Бога и имеет свой конец, которого ни ускорить, ни избежать невозможно. Я возвращаюсь к Тому, Кто послал меня, и обращаюсь к вам с последним увещанием: оставайтесь в единении, любите, уважайте и поддерживайте один другого; помогайте друг другу в вере, в твердости веры и в благочестивых делах, только через них человек достигает благоденствия, все же остальное ведет к погибели. Я ухожу раньше вас, но и вы скоро последуете за мной. Смерть — всеобщий удел: никто не должен стараться отвратить ее от меня. Я жил для вашего блага, ради него я и умру».

«Магомет не выносил наружного великолепия, этого предмета тщеславия ограниченных умов; но простота его одежды не была искусственной, она выражала только его действительное пренебрежение к таким пустякам».

«Военные победы не породили в Магомете ни гордости, ни тщеславия. /.../ В период своего величайшего могущества он сохранял ту же простоту манер и внешности, как и в дни, когда ему приходилось испытывать всевозможные превратности судьбы. /.../ Если он и жаждал всемирного господства, то господства веры. /.../

Богатства, сыпавшиеся на него в виде военных даней и добыч, употреблялись на дела, содействовавшие победе веры и в помощь бедным его последователям, причем часто его личная касса была истощена до последней копейки. /... / У Магомета после смерти не осталось ни одного золотого динара, ни одного серебряного дирхема».

«Сколько бы земной примеси ни обнаруживалось в Магомете после того как мирская власть досталась ему в руки, ранние влечения его духа всегда сказывались и возносили его над всем земным».

Внутренний, нравственный облик вдохновенного пророка аравитян строго соответсвовал образу безупречного мусульманина, рисуемому в Коране;

Не в том таится добродетель и не о том дано вещать, Чтоб вам к восходу и закату смиренно лица обращать, А добродетель — вера в Бога и в День последнего Суда, И в Книгу, ангелов, пророков, несущих Истину всегда, И добродетель — это щедрость, хотя и сам желаешь благ, Даренье близким и скитальцам и всем, кто голоден и наг, И добродетель есть молитва и очищение при ней, И выполнение обетов, хоть бы спустя и много дней, Потом — терпение в несчастье, в беды томительные дни Все то избравшие — правдивы, богобоязненны они.
(СУРА 2),

Следует вспомнить и 93 суру, обращенную непосредственно к Мухаммаду:

И утренним светом, и сумраком ночи клянусь Напрасно ты думал, что Я от тебя отвернусь! Господь не покинул тебя, возродил для добра, И это прекрасней того, что имел ты вчера. Придет от Создателя все, чтобы счастлив ты был. Не Он ли тебя, увидав сиротой, приютил? Блуждал ты, а выведен Богом на праведный путь И сделан богатым, и можешь от бед отдохнуть Так будь же душою высок, сироту приюти, В просящую руку спасительный хлеб опусти. Прозревший от света и силы Господней любви, Сказанье о милостях Господа всем объяви.

Мысли книг и поведение людей, возвестивших их миру, не всегда совпадают. Разбираемый случай — одно из счастливых исключений, не слишком частых.

* * *

Загадочные буквы, стоящие в начале некоторых глав Корана, не могут указывать на имена тех, чьи воспоминания позволили окончательно записать стихи коранических сур. Такая возможность подчас допускается в науке, но помещение обычных имен рядом со священными словами считалось бы кощунством. Случайный набор букв показывает, что соответствующие им непонятные звуки произносились Мухаммадом, чтобы привлечь внимание разнородных слушателей к последующему изложению. Таинственные звуки создавали обстановку суеверного страха и преклонения перед произносимым, таившим «то, чего мы не знаем».

Гневный возглас, открывающий 111 суру:

Отсохли руки Абу Лахаба, он сам от мук не убежал!

напоминает о неравнодушии арабов к парным предметам, которые они обычно объединяют в общее слово, таковы «Два востока» — места восхода солнца летом и зимой, «Два притока» — Тигр и Евфрат, «Две луны» — солнце и луна. Из двух рук одна казнит, а другая награждает, следовательно, когда у грешника, ввергшего себя в ад, сгорели руки, от него нечего ждать ни плохого, ни хорошего и — вот когда он погиб! Такое понимание дает

возможность правильно перевести выражение «встал между его руками», которое часто передают как «встал перед ним». Смысл здесь глубже: встал, предоставив стоящему напротив протянуть к нему руку зла или руку добра.

То обстоятельство, что вопреки правилам арабского письма Коран огласован (то есть имеет при буквах краткие гласные), указывает на стремление ранних правителей мусульманской державы исключить возможность своевольного толкования откровений, которое могло бы явиться опасным для чистоты первоначального ислама. Нужно иметь в виду, что при жизни Мухаммада коранические суры еще не были собраны воедино. Впервые их полный сборник появился при третьем по времени преемнике пророка — халифе Османе (644—656 гг.), но последовательное собирание началось при двух его предшественниках Абу Бекре (632—634) и Омаре (634—644). Сильной побудительной причиной явилась гибель многих знатоков Корана в сражениях против лжепророка Мусейлимы: они слышали Мухаммада и запомнили его слово, их смерть создала угрозу невосстановимой утраты священных текстов. Целенаправленное внимание, использование сохранившихся записей и воспоминаний старшего поколения позволили издать полный сборник проповедей Корана.

Раз неогласованное письмо чревато разночтениями, не следует ли отсюда, что древневосточные письмена (если даже верить этим памятникам) не способны дать современнику обществу точное представление о том, что и как было? Здесь рядом с не совсем правильным пониманием событий могут стоять и совсем неправильные выводы. По сравнению с ними принятое теперь чтение двух египетских имен как «Эхнайот» и «Нефрейт» вместо употреблявшихся недавно «Эхнатон» и Нефертити» может показаться всего лишь исправлением незначительных искажений, хотя внезапная перемена прочно установившегося чтения сама по себе говорит о многом.

Одной из главных обязанностей мусульманина «является раздача милостыни. «Все, что человек имеет, — рассуждает ислам, — он получил от Бога; поэтому человек должен делиться с подобным себе». По-арабски «милостыня» — закят, первоначальное значение этого слова — «очищение». Древнееврейское соответствие представлена в виде цдака, и это особенно любопытно потому, что в обоих приведенных семитских словах одинаково участвует К — «звук чистоты» (ср. индийское накка — русское «нагой», итальянское нетто и др.), о котором подробно сказано в нашей работе по ороксологии (востоко-западной филологии).

     

 

2011 - 2018