Выбрать главу
Благодарим Вас за использование нашей библиотеки Librs.net.

Коре Сарыг на Буланом коне

Хакасские народные сказки, предания и легенды

…Звезды в темном небе светятся.

Горит огонь в очаге. Трещат, рассыпая искры, смолистые поленья. Полным-полно народу в юрте. Звенит семиструнный чатхан. Всю долгую зимнюю ночь напролет, до самого утра, никто глаз не сомкнет, никто неосторожного слова не проронит — певец-хайджи сказки сказывает.

Слушают люди древние предания и легенды о могучих богатырях- народных заступниках, о злых, коварных и алчных ханах, побежденных мудростью, ловкостью и силой смельчаков, о чудесных приключениях и геройских подвигах простых охотников и пастухов, о борьбе против темных сил и духов.

Всегда так было в Хакасии, с незапамятных времен. Всегда почитали в народе искусных сказителей-хайджи. Их памяти, их мастерству обязаны мы тем, что и до наших дней дошли удивительные истории, которым нет числа.

Хакасский писатель и ученый Петр Анисимович Трояков выбрал из множества народных сказок, легенд и преданий те, что вошли в эту книгу.

Они взяты из книг хакасских народных сказок, изданных на родном языке, а также из рукописного фонда ХакНИИЯЛИ.

Давайте и мы соберемся вкруг огня, даже если не горит он в очаге посреди юрты, а светит под потолком. Откроем эту книгу и прислушаемся к перебору струн чатхана или хомыса, к неторопливому и доброму голосу хайджи…

Сказитель Агол

Когда-то давным-давно жил, говорят, один сказитель и хайджи по имени Агол. Его знали во всех ближних и дальних аалах [1], и всюду он был желанным гостем. На своей рыжей кобыле ездил Агол по старым знакомым и сказывал сказки.

Приедет, бывало, в какой-нибудь аал, и тут же молва по всем домам и юртам разойдется, тут же народ узнает, что приехал сказитель, и к вечеру стар и мал соберется послушать знаменитого Агола.

Желающих услышать его было так много, что приходилось Аголу оставаться в каждом аале по нескольку дней, — везде упрашивали остаться, водили из юрты в юрту.

Однажды заехал Агол к одному знакомому. Хозяин тотчас велел жене подавать всякие кушанья и стал угощать дорогого гостя. Поели досыта, поговорили о том о сем, хозяин попросил спеть-рассказать. А уж соседи проведали и вечером собрались послушать большого сказителя.

Усадили Агола поудобнее, и он, настроив хомыс, мягким, как журчащий ручей, хаем [2]начал повествование о давних подвигах богатырей. Пропел о том, как земля зарождалась, как появился на земле могучий богатырь, как прославился он. Слушали его, не пропуская ни единого слова, восхищаясь героем-богатырем.

До середины сказки еще не допел Агол, как почувствовал, что и голос у него не тот и речь чем-то скована. Никак не поймет, в чем дело. Чаем горячим промочил горло, прокашлялся — все равно в лад не идет. Тогда он вышел на улицу подышать свежим воздухом. Глядит, возле юрты стоят двое верховых. Оба на вороных конях, оба в бобровых шапках и дорогих шубах.

— Ну вот, наконец-то мы тебя встретили, великий хайджи Агол. Завтра к нашему главному пойдешь, там веселье устроим, — говорит один из них.

Перепугался Агол, ноги у него подкосились. Понял он, что не обычные это люди. Не ответил им ничего, быстро вошел в юрту, стал дальше сказку сказывать, а ничего опять не выходит. Как будто даже мысли смешались: богатырей стал Агол перепутывать, чего с ним никогда не случалось.

Тут и старик, у которого гостил Агол, неладное почуял.

— Наша вина, добрые соседи, — говорит. — Давно мы Хозяина гор не кормили. Вот почему сказитель не может продолжать. Давайте завтра в каждой юрте айраном-молоком побрызгаем Хозяину гор.

Порешили так и разошлись по домам.

Уложили Агола в постель, а ему не спится. Тяжелую думу думает: «Такая, видно, судьба моя. Сегодня людям сказывал, завтра — Хозяину гор. Надо отсюда ноги уносить, пока цел».

Крадучись, чтоб никто не увидел и не услышал, вышел он на улицу, оседлал рыжую кобылицу, привязал хомыс к седлу и отправился восвояси.

Только за аал выехал, снова тяжкие думы одолели его, и ехал Агол в глубокой печали. Размышлял о горькой доле сказителя и о счастье быть любимым народом. Все это хотел он пропеть, но кто бы услышал темной и безмолвной ночью его от души идущий хай? Не успел подумать об этом, позади раздался чей-то голос:

— Агол, остановись!

У него все внутри содрогнулось. Даже оглянуться не решился и продолжал ехать. Понужнул рыжую кобылицу, во весь дух пустил. Через какое-то время придержал коня и опять услышал тот же голос:

— Остановись, Агол!

И сразу возле него появился всадник.

Посмотрел хорошенько Агол — это был один из тех двоих, что подъезжали к юрте.

— Кое-как догнал тебя. Не по-людски поступаешь, Агол. Хозяин гор, мой отец, к себе приглашает тебя, хочет твой хай послушать, сказания твои. А ты — на тебе! — сказку не досказал и удирать. Коль так случилось, давай состязаться с тобой. Слезай со своей рыжей кобылы. Будем петь и сказки сказывать — кто кого перепоет, кто кого перескажет.

Сошел Агол с коня. И тот уже на земле.

— Так будем петь. — говорит. — Ты сядешь на той горе, а я вон на той. И будем петь, пока один другого не одолеет.

Разошлись они по холмам, начали петь и сказки сказывать. Три дня и три ночи пели горловым напевом. К исходу третьей ночи у сына Хозяина гор песни истощились.

— Ну, Агол, — признался он, — не смог я тебя перепеть, как ни старался. Твоя взяла. Ты настоящий певец и сказитель. Я тебя нарочно испытывал. Отец так велел. Рассердился он, что не захотел ты ему сказки сказывать, убегать задумал. Если бы ты исполнил его желание, великие блага ожидали тебя. А теперь, Агол, уезжай отсюда и никогда больше не бери в этих местах в руки хомыс, а то худо тебе будет.

В большой тревоге поехал дальше Агол.

Была еще ночь. Ехал он вдоль холмов и услышал вдали человеческий голос. Прислушался Агол. Это кричал богатырь, о подвигах которого он начал и не докончил сказание. Жалобно так кричал:

— Эй, сказитель наш! Почему ты бросил нас в пути? Почему не дал нам довершить наши богатырские дела? Теперь нам вечно страдать в дороге…

Тут только вспомнил Агол завет великих сказителей, что нельзя недосказывать сказку, обрывать на середине. Если такое случится, богатыри, о которых ты пел-рассказывал, обидятся и проклянут тебя. А сам такой сказитель свой талант истощит, и ждет его скорая смерть.

Еще пуще встревожился Агол.

Приехал домой и зарекся никогда не брать в руки хомыс.

Лето прошло, осень прошла. Когда настала зима и потянулись долгие ночи, затосковал Агол, заговорил в нем голос певца: «Зачем сторониться людей и скрывать свой дар? Уж лучше погибнуть, доставляя радость народу, чем зачахнуть в тоске». Так размышлял он, взывая к всевышним чаянам и духам. Никто не отзывался ему, никто не дал совета. Думал, думал Агол и решил не посчитаться с угрозами Хозяина гор. Оседлал рыжую кобылицу и направился по дальним аалам.

Обрадовались люди, увидев снова любимого сказителя, стали зазывать его, как прежде, в свои юрты, просили сказывать сказки. Снова вечерами собирались в тесный круг, слушали его рассказы о подвигах богатырей. Никогда не звучал так его хомыс, никогда не был так звонок голос певца. Не знал он усталости.

вернуться

1

Аал — селение, поселок.

вернуться

2

Хай — горловое пение.