Сделал парень так, как велел ему олень: отправился к озеру, залез в кувшин, который спустили с небес, да так и оказался там. Нашел свою жену и детей и счастливо зажил с ними на небе.
Прошло некоторое время, и муж заскучал по своей старой матери. И говорит жене:
– Хочу я ненадолго вернуться на землю. Повидаюсь с матерью и вернусь.
– А вдруг не вернешься? – говорит ему жена.
– Вернусь обязательно, – отвечает супруг. – Я совсем ненадолго.
– Ну хорошо, – отвечает жена. – Иди на луг, там пасется крылатый конь[10]. Садись к нему на спину – он быстро тебя домой доставит. Но помни: когда окажешься рядом с домом своей матери, не слезай со спины коня! Иначе вернуться обратно у тебя уже не получится.
Отправился муж на луг, нашел там крылатого коня и полетел на землю, к дому своей матери. Много радости было у обоих, когда они встретились; молодой человек объяснил матери, что прилетел специально, чтобы повидать ее, а спуститься со спины коня не может, потому как иначе у него не получится вернуться обратно. Поговорили они немного, и мать говорит сыну:
– Ну раз ты не можешь спуститься с коня, чтобы войти в дом хотя бы ненадолго, давай я тебе дам с собой хотя бы твоих любимых лепешек. Я как раз недавно их напекла, сейчас вынесу.
И вот вынесла мать сыну узелок с горячими лепешками, а одна из них выскочила из узелка и упала прямо на спину крылатого коня! От боли конь встрепенулся, сбросил парня со спины, а сам взлетел высоко в небо.
Пришлось молодому человеку остаться на земле. Он не смог пережить второй разлуки с женой и детьми и вскоре умер от горя. А душа его, говорят, вселилась в петуха. И вот с тех пор петухи любят сидеть на заборе или на крыше сарая – так они чувствуют себя ближе к небу. А кричат ранним утром они от тоски и от сожаления.
Лисьи штучки
О том, что в древней Корее существовал тотемизм, связанный с самыми разными представителями животного мира, уже говорилось неоднократно. Но в корейской мифологии и фольклоре в целом имеются и другие интересные представления, связанные с животным миром. Так, в изобразительном искусстве достаточно часто встречаются любопытные образы – существа, совмещающие в себе человеческие и животные черты. Кто это? Этнографы высказывают разные предположения: это могут быть всевозможные виды «оборотней» (о них чуть ниже), представители «первых поколений» от браков животных-тотемов с людьми (то есть родоначальники племен или союзов племен), шаманы в специальных костюмах, надетых на время обряда. Последний вариант можно увидеть в Корее и сегодня.
В ряде местностей до сих пор распространено поверье, что после смерти человек может воплотиться в то или иное животное – преимущественно в то, которое когда-то считалось тотемом рода.
Что же касается оборотней, то часть представлений о них, возможно, была заимствована корейцами у соседей, как, например, истории о лисе-кумихо. И путь этих историй на территорию Кореи оказался довольно долгим.
Впервые предания о лисах-оборотнях, скорее всего, появились в Китае, и там этот образ был отрицательным: лиса, способная превращаться в человека, была символом зла, коварства и темных сил. В Японии примерно в это же время лисы считались посланницами богини Инари, покровительницы земледелия, рисоводства и изобилия. Также Инари почитали кузнецы и воины. Сама богиня, как считали японцы, также при необходимости может оборачиваться лисой (лис в Японии именовали «кицунэ»). Два лисьих образа – китайский и японский – перемешались, и в итоге в Японии также возникли представления о кицунэ-оборотне. Таким лисам приписывали способность насылать болезни и галлюцинации, читать мысли, вселяться в сознание человека и в целом всячески ему пакостить. Внезапное расстройство рассудка в Японии иногда по сей день называют «лисьим проклятием».
Скульптура кицунэ у японского святилища Инари. В зубах у нее – ключ от кладовых с рисом, красный «нагрудник» – один из вариантов подношения
В женском облике кицунэ выступали как соблазнительницы – причем связь с такой дамой обычно не приводила ни к чему хорошему. Правда, были способы опознать кицунэ: если лиса в образе женщины подойдет к зеркалу или к воде, то отражаться она будет в лисьем облике. Ну а иногда, присмотревшись, можно заметить, что где-то между складок костюма (а традиционный женский костюм и в Китае, и в Японии весьма сложен!) мелькает кончик лисьего хвоста. Также признаком того, что в человека «вселилась» кицунэ, считали внезапное изменение голоса. Особо зловредными считались кицунэ с несколькими хвостами: чем больше у такой лисицы хвостов, тем она опаснее.
10
Иногда в разных вариантах легенд его называют еще конем-драконом. Но, по мнению большинства фольклористов и филологов, речь идет именно о крылатом коне Чхоллима.