Последний незамедлительно полетел в его сторону, но Хельмут увернулся, от чего метательное оружие Клауса с диким звоном карабинов приземлилось на землю где-то далеко в стороне. А псевдоковбой с бешеным улюлюканьем понесся за быстро удаляющимся псевдокраснокожим.
– Я это сам не понесу, – прокричал им вслед Карл, на ходу вскидывая парашют на свободное плечо. – Дети великовозрастные.
2 октября 2002 г.
Санкт – Петербург
Варшавский вокзал.
Промозглый ветер гонял по перрону одинокий кленовый лист. Осень уже давно правила только номинально, по календарю, отдав инициативу ранней зиме с первыми заморозками и мелкими песчинками колючего снега, которые, как не отворачивайся, все равно летят в лицо, больно царапая кожу.
Глубже кутаясь в меховой лисий воротник, девушка с прямыми русыми волосами еще раз посмотрела в даль, куда очень скоро поезд должен умчать человека, который на этом этапе жизни был для нее всем.
Ее звали Арина. Под стать имени была и внешность. Ее нельзя было назвать красавицей. Но на нее хотелось смотреть, не отводя глаз: cлегка вытянутое волевое и энергичное лицо, нос с едва заметной маленькой горбинкой; умные стремительные глаза, как магниты, притягивающие к себе внимание. Ей было всего двадцать пять. Но, несмотря на молодой возраст, она была одной из ярых активистов Санкт-Петербургского общества «Поиск», работа в котором уже давно превратилась из хобби в образ и цель ее жизни.
Трудно было понять, почему три года назад она решила заняться этим делом. С ее блестящим экономическим образованием она могла найти себя в любом маломальском, энергично развивающемся предприятии. Но деньги ее никогда не интересовали, даже в студенческие годы. С момента совершеннолетия какой-то меценат ежегодно переводил на счет в банке солидную денежную сумму, которой с лихвой хватало на безбедное существование. Все попытки разобраться в том, кто все это делает, так и не увенчались успехом. Но, скорее всего, это был ее отец – «капитан дальнего плавания», который ушел в «длительный рейс», как только узнал, что ее мать беременна, и теперь с помощью этих денег пытался искупить вину за детство, в котором его не было.
– Ты меня дальше не провожай. Не люблю я эти прощания.
Отводя взгляд, Андрей, делая вид, что смотрит по сторонам, постоянно вертел головой, из-за чего перед ее взором с заметной регулярностью мелькал его исцарапанный лоб, напоминавший о недавней автомобильной аварии.
– Ты точно не передумаешь?
Ответа не последовало, лишь знакомый кивок головы дал понять бессмысленность дальнейших уговоров.
После небольшой мелодичной заставки по вокзалу разнесся приятный женский голос, извещающий о скором отправлении со второго пути пассажирского поезда № 063 «Санкт-Петербург– Варшава».
Только совсем недавно они стали очень близки друг другу, и вот он уезжал. Арина уже и не помнила, когда у него впервые появилась эта навязчивая идея посетить Аушвиц и Бухенвальд. Возможно, еще задолго до того, как они встретились. Неделю назад он поставил ее перед фактом своего отъезда, не давая и шанса для апелляционных доводов о переносе поездки на следующий год, когда она родит. Впрочем, об этом он еще не знал. А этот довод, как последний аргумент, она посчитала лучше ему не говорить. Пока.
– Ты меня ждать-то будешь? – заполняя образовавшуюся паузу, спросил он.
За все это время он так и не смог до конца разобраться в «загадочности» русской души, где искренность и откровенность переплетались с довольно странными нравами и обычаями. Хотя, когда они были вместе, ему так не казалось, и даже нереальность ситуации, в которую он попал, как-то незаметно уходила на второй план. Впрочем, это было скорее исключение, потому что все тут для него по-прежнему продолжало оставаться чужим и непонятным. Как этот октябрьский снег, казавшийся не менее фантастическим явлением природы, чем его межвременное пребывание здесь.
– Не знаю, я еще не решила.
Уловив момент, она с жадностью принялась всматриваться прямо в глаза, словно пытаясь запечатлеть их навсегда в своей памяти. И лишь непослушный локон волос, то и дело сдуваемый ветром, не давал насладиться этим последним, как ей казалось, мгновением.
Колеса взвизгнули и, тяжело качнувшись, состав нехотя двинулся с места.
– Мне пора, – произнес Андрей, чмокнув Арину в щеку. – Не волнуйся, через неделю я снова буду в Питере. – Ты даже соскучиться не успеешь. – Медленно пятясь назад, он стал приближаться к дверям вагона.
Неожиданно резким движением она схватила его за кисть руки, окинув встревоженным взглядом.
– Что случилось?
– У меня плохое предчувствие.
– Не волнуйся, это все глупости. Я уже давно во все это не верю, – соврал он, успокаивающе улыбнувшись. – Ты мне что-то хочешь сказать?
Нерешительно покачав головой, она освободила руку, давая возможность прыгнуть на подножку уходящего поезда.
Очутившись в тамбуре, Андрей тут же взглядом выхватил из общей массы провожающих хрупкий женский силуэт в длинном, черном пальто, который, как считал, и был для него тем самым лучом света в конце тоннеля.
Часть IV
Глава 10
2 октября 1943 г.
I/JG 26
– А те Харикейны, что мы здесь не успели сбить, англичане сплавили русским. – Подойдя к окну, Бренеке, о чем-то задумавшись, стал беззаботно чесать острым концом указки спину промеж лопаток. Казалось, сейчас его совершенно не заботило то, что в классе находились пилоты двух штаффелей полка, внимательно следивших за каждым его жестом. – Им они, правда, тоже не особо помогли. Но разговор сейчас не об этом. У нас до сих пор их можно изредка встретить, жаль только, не в таких количествах, как раньше.
– Англичане используют их в воздушной разведке и в качестве корректировщиков, – не торопясь, продолжил он. – Вторая модернизация 41-го года имеет вместо 12-ти крыльевых пулеметов четыре 20-миллиметровые пушки. Я бы не сказал, что это сильно изменило представление о самолете в целом но, тем не менее, не стоит его недооценивать. Если случится чудо, и этот анахронизм английского самолетостроения случайно зайдет вам в хвост, – Шеф сделал небольшую паузу, чтобы еще раз почесать свербящее место на спине, – то порвет, как собака кость.
– У него отвратительная скорость – кстати, этим и надо их бить. Полный газ до упора с резким уходом вниз и в сторону. Тогда этот летающий утюг быстро потеряет вас из поля зрения. И не стоит забывать про его вираж, он такой же, как у нашего мессершмидта серии F или G. Поэтому не надо соревноваться с ними в своем умении «низшего пилотажа». Здесь нужно работать без тех воздушных кульбитов, которых я вчера насмотрелся. Если вы так же будете вести себя в бою, то за всю свою недолгую летную карьеру сможете сбить только два самолета. Причем, оба наши. Первым будет машина ведущего, а вторая – ваша. Отсюда вывод. Никакой самодеятельности и беспрекословное выполнение приказов своего первого номера.
Внимание Бренеке привлекли два очень молодых пилота за первой партой, которые вместо того, чтобы внимательно слушать его, беззаботно трепались о чем-то между собой. Указка Шефа, описав в воздухе крутую петлю, с диким хлопком обрушилась на стол, после чего вздрогнули даже те, кто морально подготовился к выходке майора. Оба же перепуганных оберфельдфебеля теперь стояли по стойке смирно, растерянно хлопая ресницами.
– Фамилии?
– Гримм. Эбербах, – в один голос выкрикнули оба провинившихся.
– Опять Гримм, – Шеф, судя по мимике, еле сдерживался, чтобы не озвучить свои мысли вслух. – Когда вы своими куриными мозгами поймете, что все это нужно в первую очередь не мне, не им, – Шеф указал указкой в сторону галерки, – они сами не по одному десятку сбили. Вам, вам это больше других надо. Процент потерь таких, как вы, после первого боя составляет свыше восьмидесяти процентов. Через неделю я уже должен допустить вас к боевым. А вы ни хрена не можете – даже от Харикейна удрать. Что тогда говорить, если не дай бог вам попадется «Спитфаер»[27]?
27
Спитфаер – истребитель королевских ВВС Великобритании, пришедший на смену устаревшему харикейну. Самолет выпускался вплоть до окончания войны, постоянно модернизируясь и оставаясь грозным соперником немецких мессершмидтов и фокевульфов.