4 Достать там щитов
и точеных древков,
златорудных шелемов
и гуннского люду,
среброзлатных уборов,
рубах смертноалых[143],
тонких клинков,
скакунов ретивых.
5 Вам на долю дастся
Гнитахейда раздолье,
много коней грозных,
ладей златогрудых,
сокровищ днепровского
дальнего края[144],
лес тот, что Мюрквидом
люди назвали».
6 Поворотился тут Гуннар,
молвил Хёгни тихо:
«Младший, ты слышал?
дай слово совета!
в Гнитахейде[145] вовсе
не ведомо злата,
чтобы тут не имели
мы точно такого!
7 Семь амбаров у меня
набитых мечами,
булат-острие,
рукоять золотая;
мой меч острее,
мой конь резвее,
шлем и щит белее
из царьградской палаты!
Колчаны червлены,
кольчуги золотые —
надежней одна,
чем десять у гуннов!»
(Хёгни сказал:)
8 «В обручье есть весть
От сестры к ее братьям —
не личину ль бирючью
предречь нам желает?
Волчий обвил
кольцо золотое волос, —
К волку нам путь[146],
если пустимся в гости!»
9 Не пророчил Гуннару близкий,
не советовал родич,
не знал, не рядил
никто из знатных:
сам крикнул Гуннар,
как сильному должно,
князь горницы меда,
мужеством крепкий —
10 «Встань же ты, кравчий!
пусть кружит над полом
ендова золотая
по рукам человеков!
11 Волку пусть служит
Нифлунгов наследье,
гостю седошкурому,
если Гуннар сгинет.
Черные медведи,
рыча, рожон да гложут,
тешат сучью свору,
если Гуннара не станет!»
12 Люди провожали,
бесстрашные, властелина,
жалобно, мужа битвы,
со двора медвежата!
Младший тут Хёгни
наследник молвил;
«Поезжайте осторожно,
как разум вас научит!»
13 Повели герои
рысью на горы
верных коней
в неведомый Мюрквид,
дрожит земля гуннов:
гонят твердосмелые
послушных плети
по зеленому долу.
14 Край увидели Атли, —
вглубь уступы круты, —
Бикково войско
стояло на башне —
палату южан,
лавки у стен
с круглыми тарчами,
с бледными щитами,
острыми секирами:
Атли подавали там
сыть-вино Вальгаллы,
воины снаружи
боронят хоромы —
неровно нагрянет Гуннар,
звонким копьем
позвать князя битвы!
15 Подошла тут сестра,
как в палату входили
оба ее брата
(не пила она браги!):
«Что ты выиграл, витязь,
у гуннов кровавых?
Предан ты, Гуннар,
вошел в палату напрасно!
16 Лучше бы ты, брат,
облекся бронею,
чем в орлих легких шеломах
проведывать Атли,
сидел бы в седле ты
и солнце б сияло,
норнам старым дал бы
по нави бледной плакать,
девам гуннским щитоносным
запрячься в бороны дал бы,
Атли самого бы
в Пропасть Змей спровадил —
а будет ныне лихо:
Пропасть Змей — судьба вам!»
17 «Поздно, сестра,
полк Нифлунгов строить,
далече ныне
дружинные люди,
рыжих гор Рейна[147]
бесстрашные вои!»
18 Семерых посек Хёгни
оружием острым
и восьмого ринул
в огонь горячий.
Как отважный должен
борониться твердо,
так Гуннара Хёгни
боронил от врагов.
20 Жизнь откупить
предложили отважному,
злата просили
у сильного гота.
21 «Лишь дайте мне сердце
Хёгни сюда,
из груди кровавым
у храброго вынув,
гладковострым ножом
у княжого сына!»
22 Вынули сердце
живым у Хьялли,
кровавым на блюде
вынесли Гуннару.
23 Молвил тут Гуннар,
предводитель мощных;
«Сердце вы резали
робкому Хьялли, —
сходно ли с сердцем
храброго Хёгни?
Лежит на блюде —
жалко дрожит,
лежало в груди
оно вдвое дрожа».
24 Смехом Хёгни
смерть свою встретил,
дал сердце себе
живому иссечь —
кровавым на блюде
вынесли Гуннару.
25 Гордо молвил Нифлунг,
Гуннар смелый:
«Дали вы мне сердце
доблестного Хёгни —
схоже ли с сердцем
хилого Хьялли?
Лежит на блюде —
и тут не дрожит,
лежало в груди
оно совсем не дрожа.
вернуться
146
Песнь и далее уподобляет Атли волку (ср. строфу 11), с которым сражаются медведи-Нифлунги (строфы II, 38, а также 12, где дети Хёгни названы медвежатами).
вернуться
147
Упоминание
вернуться
148
Это единственное место в «Эдде», где сохраняется память о связи Гуннара с историческим королем бургундов Гундихарием.