Корни Иггдрасиля

26 Из очей людских ты, Атли,
исчезнешь скоро,
точно как сокровище
их очей сокрыто!
Мною одним
ныне утаен
Нифлунгов клад:
нет уж Хёгни!
Живы были мы оба —
жило сомненье,
ныне один я —
нет его боле!

27 Распри рудою
Рейн овладеет,
славный поток —
наследьем Нифлунгов:
в водах пусть светятся
роковые обручья,
чем на запястьях
сиять у чада гуннов!»

28 «Пленный связан!
подавайте телегу!»
и в ней далече
удила грызущий
смелого князя
к смерти влек.

29 Шурин грозный,
над Глаумовой гривой
меж шипами битвы
полем ехал Атли.
Гудрун, родная
Гьюкунгам сестра,
слезы удержала,
уходя в палаты.

30 «Тебе пусть будет, Атли,
Как Гуннару было;
часто ему клялся —
солнцем на полудне,
Сигтюра горою,
Брачным изголовьем
и Улловым обручьем!»

31 В Пропасть живым
сбросили витязя
мужей толпа
к жалящим змеям.
Оплетали гады,
а Гуннар твердо
один по арфе
водил рукою —
звенели струны:
так должен страж,
щедрый вождь,
клад защищать!

32 Быстро гнал Атли
к себе обратно
коня сторожкого
с урочища злодейства;
было за тыном
тесно от коней,
запевали песню,
возвратившись, вой.

33 Вышла тут Гудрун,
вынесла для Атли
доброго злата блюдо —
долг платить по-княжьи;
«Подала я, воин, —
принимай в палату,
порадуйся мохнатым,
во мрак утекшим от Гудрун».

34 Пиво зашумело —
потчует Атли,
гомон слышен громкий
гуннов сивоусых —
все вошли в палату,
уселись за беседу.

35 Выплыла, ясноликая,
наливала вепрям[149]
бранная диса,
выбирала брашно
побледнелым, нехотя, —
и Атли проклинала:

36 «Это сыновей твоих,
Атли меченосный,
кровоточащее сердце
с медом съел ты!
Сваришь, князь, ты в брюхе
роковое брашно,
что сожрал на празднике —
тем испразднишься!

37 Ни Эрпа, ни Эйтиля
не позовет ныне Атли
пивом утоленный
к отчим коленам,
с княжего престола
ему не стать увидеть
золота взращенного,
изощренных копий, —
ни коней ведущих,
ни в седле сидящих».

38 Гул прошел по скамьям
гуд разнесся бранный,
кричат из-под плащей,
плачут чада гуннов,
лишь Гудрун сухоглаза —
не могла оплакать
медвежье-крепких братьев
и кровных своих детищ,
юных, несмышленных,
что зачала от Атли.

39 Гусебелая[150] как по полю
рассыпала злато,
красными обручьями
одаряла челядь,
темна растилась доля,
руда светла лилася, —
другая ввек не тратила
толикого богатства.

40 Мало Атли понял —
сильно он упился,
не носил оружия,
Гудрун не стерегся;
игры прежде лучше,
ласковей бывали,
бывало, обнимались
пред мощными гостями!

41 Рукою, смерть несущей,
кованым жалом
ложе окровавила,
щенков отдав на волю;
в дверь она пустила
(дворню разбудивши)
головней пылающей —
платой за братьев!

42 Предала пожару
тех, кто был в палате,
кто прискакал из Мюрквида,
Гуннара умучив.
Вперед упали балки,
капища курились —
Будлунгов дом
и щитоносные девы
сгорели безвременно
в огне горячем.

43 Сказано довольно!
воин-дева ныне
отмстить не посмеет
так за братнюю смерть!
Прекрасная Гудрун
знаменитым гибель
трем вождям доставила —
тут смерть ее настигла.