Позднее он отзывался о людях, окружающих короля, как о «королевских подстрекателях».
Утверждения Фишера относительно короля и его двора вполне могли быть преувеличены; в отношениях с людьми он быстро переходил от искренней привязанности к ярой ненависти и наоборот. Что представляется достоверным, так это то, что Маккенна предпочел оскорбить короля, нежели навлечь на себя гнев Фишера. Даже находясь в отставке, бывший 1-й морской лорд оставался энергичным и изобретательным союзником любого политика, озабоченного обороной страны.
Поэтому, когда в октябре 1911 г. Уинстон Черчилль сменил Маккенну на посту 1-го лорда Адмиралтейства, Фишер сразу стал обращать его в свою веру. Будучи министром торговли и министром внутренних дел, Черчилль неохотно выделял деньги на расширение флота, предпочитая расходовать их на социальные нужды. Однако с самого начала появления в Адмиралтействе Черчилль сделался человеком Фишера, разделяя его пристрастие к дредноутам и подводным лодкам, поддерживая его стремление заменить уголь нефтью и желание обеспечить выходцам с нижней палубы наилучшие возможности для карьеры.
Неожиданно обнаружившееся рвение Черчилля в деле перевооружения флота и сохранении шестидесятипроцентного преимущества по крупным боевым кораблям над быстро растущим германским флотом получило одобрение короля. Тем не менее он был не согласен с планами 1-го лорда вывести линкоры из Средиземного моря и перевести их на охрану британских вод — тут сказывались как сентиментальное отношение старого моряка к Средиземному морю, так и боязнь поставить под удар путь в Индию. О своих взглядах он без колебаний сообщил Черчиллю, которого, однако, такой урок стратегии чрезвычайно возмутил. «Король наговорил о флоте больше глупостей, чем я когда-либо от него слышал, — писал Черчилль жене 12 мая 1912 г. — Было чрезвычайно неприятно выслушивать всю ту дешевую и глупую чепуху, которую он нес». Особенно возмутило Черчилля то, что Маккенна, его предшественник на посту военно-морского министра, направил королю меморандум, в котором говорил о слабости позиций британского флота в Средиземном море. Во время этой дискуссии Черчилль все же мог опираться на профессиональную поддержку принца Людвига Баттенберга, который писал ему: «Досадно, что король-моряк как морской стратег находится на одном уровне с Макк.!» Со своей стороны, король находил Черчилля способным, но неуживчивым министром.
С типичной для него бестактностью Черчилль в 1911 г. предложил присвоить одному из вновь построенных линкоров имя цареубийцы Оливера Кромвеля. Король ответил, что в Королевском военно-морском флоте нет места судну Его Величества под названием «Оливер Кромвель». Через год Черчилль вновь предложил этот оскорбительный оксюморон,[70] но король вновь ответил отказом. Черчилль, однако, не унимался. Вдохновленный заметками о лорд-протекторе, подготовленными его коллегой по кабинету Джоном Морли, он писал Стамфордхэму:
«Оливер Кромвель был одним из основателей флота, и вряд ли отыщется человек, который сделал для него столько, сколько он. Я совершенно уверен, что в истории нет ничего способного оправдать мнение, будто присвоение такого имени кораблю может хоть как-то очернить королевский двор Вашего Величества. Напротив, то великое политическое и религиозное движение, чьим инструментом являлся Кромвель, было тесно связано со всеми теми силами, которые через долгую череду правителей привели Его Величество на трон конституционной и протестантской страны. Горечь мятежей и тираний прошлого уже давно перестала возбуждать умы людей, но достижения страны и ее величайших деятелей выдержали испытание временем».
В канун ирландского кризиса эти соображения казались весьма несвоевременными, и Стамфордхэм — видимо, не без удовольствия — поспешил оспорить риторику Черчилля:
«Аргументы, которые Вы изложили, не могут изменить взгляды короля на данный вопрос. По Вашему мнению, такое название будет очень хорошо принято, однако смею Вам напомнить, что, когда в 1895 г. тогдашнее правительство предложило возвести на общественные средства статую Оливера Кромвеля, это предложение встретило сильные возражения ирландцев и оппозиции и было отвергнуто большинством в 137 голосов…
Если даже возведение статуи столкнулось с такой враждебностью, вполне логично ожидать не меньшее сопротивление идее связать имя Кромвеля с военным кораблем, на который потрачены миллионы общественных средств.
70
Стилистическая фигура, в которой сочетаются противоположные по смыслу слова («живой труп», «убогая роскошь» и т. д.).