Королю страшно досаждала навязчивость заокеанской прессы и ее склонность к преувеличениям. Первое неприятное знакомство с ней состоялось у Георга в 1890 г., когда один американский журналист ирландского происхождения написал полностью придуманный отчет о его пребывании в Монреале. Будущий король якобы принял участие в уличном скандале, был арестован и провезен по улицам в полицейском фургоне. Эта фальшивка, перепечатанная газетами всего мира, вызвала поток тревожных телеграмм от королевы Виктории и будущего короля Эдуарда VII. После войны Георг V был взбешен «наглым комментарием» одной американской газеты по поводу пребывания его сына в Нью-Йорке. Заголовок в ней гласил: «Принц близко сошелся с молочником». «Только представьте, что они говорят это о Вас!» — возмущался король. А в 1934 г. один из комитетов сената США выдвинул абсурдное, но весьма обидное обвинение против короля, якобы спекулирующего военным имуществом. Тем больше порадовал короля направленный против «сухого закона» стишок, который его сын привез из пограничного с США канадского городка:
Тем не менее, когда ему требовалось принять того или иного американца, король с готовностью отказывался от своих предрассудков. «Со мной приходил повидаться господин Франклин Рузвельт, заместитель министра ВМС США, — записал король в 1918 г., — очаровательный человек, который рассказал мне обо всем, что делает его флот, чтобы помочь в войне, и это в высшей степени удовлетворительно». В 1927 г. он принял Чарлза Линдберга, первого человека, в одиночку совершившего беспосадочный перелет через Атлантику. «А теперь скажите мне, — начал король, обнаруживая сомнения, мучившие многих его подданных, — есть одна вещь, которую мне очень хочется знать. Как же Вы справились?» Королева, при всей своей стеснительности, также приводила в восторг американских гостей. «Возможно, мы так бы и жили в одной стране, — любила говорить она, — если бы мой прадедушка не был таким упрямым».
Государственные визиты монархов король считал слишком дорогостоящими, утомительными и бесполезными; после 1923 г. он официально не ступал на территорию иностранных государств, как бы ни настаивали на этом его министры. «Я так и не смог заставить Его Величество хотя бы улыбнуться, когда мы обсуждали с ним предложение о государственном визите в Мадрид, — говорил в 1926 г. Стамфордхэм Остину Чемберлену. — Король считает, что эти государственные визиты перестали иметь какое-либо политическое значение». Тем не менее он по-прежнему оставался заботливым и щедрым хозяином. Юный кронпринц Японии всегда помнил о том приеме, который ему оказали во дворце в 1921 г. Тщательно разработанная программа пребывания включала визиты в Итон, Оксфорд, Кембридж и Чекере, обед с Керзонами на Карлтон-Хаус-террас, а также спектакль «Сивилла» в театре Дейли, гольф в Аддингтоне и сеанс позирования Огастесу Джону.[144] Полвека спустя император Хирохито без претензий на иронию сказал автору этой книги: «Король Георг обращался со мной точно так же, как с собственными сыновьями».
Другой ныне здравствующий свидетель эпохи Георга V, который любит вспоминать дружелюбие и тактичность короля, — граф Дино Гранди. В 1932 г., прибыв в качестве итальянского посла в Букингемский дворец, чтобы вручить верительные грамоты, он вдруг обнаружил, что оставил этот жизненно важный документ в своем посольстве на Гросвенор-сквер. Он все же успел рассказать о случившемся несчастье встретившему его официальному лицу, которое, попросив немного подождать, исчезло в зале для аудиенций. Через мгновение улыбающийся чиновник вернулся и сказал Гранди, что его величество передает свои извинения — аудиенция откладывается на несколько минут. Тем временем направленный в посольство секретарь посла привез верительные грамоты во дворец. Лишь тогда король сообщил, что готов принять Гранди. Посол слепил из случившегося неплохую историю; нет сомнения, что у короля рассказ получился еще лучше.
«Одним из утешений после того, как я покинул свой пост, — говорил в конце жизни Болдуин, — стало то, что мне больше не нужно встречаться с французскими государственными деятелями». В этом отвращении к международным делам можно усмотреть определенное внешнее сходство между премьер-министром и его сувереном, однако любое сравнение такого рода лишь вводит в заблуждение. Когда коллеги Болдуина по кабинету начинали обсуждать при нем внешнеполитические вопросы, он демонстративно закрывал глаза. «Разбудите меня, — говорил он, — когда с этим закончите». Как однажды заметил лорд Галифакс, Болдуин был похож на старую лису, которая за многие мили обходит непонятный запах.
144
Джон, Огастес (1878–1961) — английский живописец. Мастер ярко характерного реалистического портрета и бытового жанра.