Однако Доусон не всегда имел под рукой такого надежного помощника и союзника. Марго Асквит с ее неуемной фантазией любила в старости повторять: «Король говорил мне, что никогда бы не оказался при смерти, если бы не этот дурак Доусон Пенн». Такой злобный выпад при всей абсурдности являлся тем не менее вполне типичным для той атмосферы социальной и профессиональной зависти, которой был окружен Доусон.
Например, охотно рассказывали историю о том, как он шесть недель лечил пациента от желтухи, прежде чем понял, что тот китаец. А хирург лорд Мойнихен после стычки с Доусоном по поводу лечения одного из сыновей короля, сочинил про своего коллегу такие стишки:
Когда в 1928 г. король находился при смерти, коллеги-медики возмущались тем, что он не прибегает к консультациям лучшего специалиста по грудной хирургии Артура Тюдора Эдвардса: ходили даже слухи, что врачи и студенты в присутствии прессы собирались устроить демонстрацию возле дома Доусона.
Король был неудобным пациентом: не доверял медицинской науке, не терпел, чтобы его касались рукой или инструментом, и время от времени впадал в меланхолию; позднее он рассказывал Макдональду, что спрашивал врачей, не сойдет ли он с ума, как Георг III. Вместе с тем держался король мужественно. Один из посетителей, нашедший его в необычно веселом настроении, смеющимся и шутившим, позднее узнал, что перед этим царственному пациенту сказали, что необходимо продолжить весьма болезненное лечение; очевидно, король таким образом демонстрировал свою силу духа. Как выразился Дж. Г. Томас, «это чертов характер его вытащил».
Ежедневно подкрепляясь взбитым яйцом с бренди, король понемногу восстанавливал силы, так что даже осторожный Доусон уже стал надеяться на выздоровление. За четыре года до этого, после серьезного приступа бронхита и инфлюэнцы, монарха убедили отправиться на королевской яхте «Виктория и Альберт» в круиз по Средиземному морю. По этому случаю окружение Георга V постаралось избавить его от всех присущих загранице раздражающих факторов. «Во время путешествия по Франции король не желает видеть никаких французских официальных лиц», — предупреждал Стамфордхэм британского посла в Париже. В круизе 1925 г. короля сопровождали королева и его любимая сестра принцесса Виктория; каждым из двух военных судов эскорта командовали офицеры, отличавшиеся тем же казарменным юмором, что и сам король. Шутили, что завтрак капитана 1-го ранга У. Н. Т. Бекетта состоит из бифштекса с элем, а на гарнир ему иногда подают корабельного гардемарина. Капитан 1-го ранга Р. В. Холт был в этой поездке своего рода Босуэллом:[150]
«Королева говорит, что никогда никуда не ездила без составленной заранее программы. Все этим восхищены и меняют свое мнение так часто, как им этого захочется.
Королева думает, что было бы неплохо посетить [остров] Эльбу и Неаполь, так как она никогда там не была, но король говорит, что там в гавани всегда полно мертвых собак. Поэтому нужно встать на якорь где-нибудь в заливе. Он также говорит, что Мальта — ужасное место, если бы мог, то никогда бы туда не пошел».
Вооружившись томами своих дневников тридцатилетней давности, король надеялся воскресить в памяти те дни, когда он был юным морским офицером. Однако с северо-востока дул холодный ветер, кашель не прекращался, и последние дни путешествия были испорчены простудами и температурой. Тем не менее в 1929 г. Стамфордхэм снова предложил королю пройти курс выздоровления именно за границей. «Мне довольно резко было сказано, — писал он, — что ничего подобного не будет». Проблему опять решил сэр Артур дю Крос, который до этого избавил короля от затруднений, уплатив 64 тыс. фунтов в обмен на любовные письма Эдуарда леди Уорвик. Теперь он предложил королю пользоваться столько времени, сколько понадобится, Крейгвейлом — его домом в окрестностях Богнора; дом этот стоял на берегу Ла-Манша и давал возможность больному дышать морским воздухом, не подвергая себя неудобствам, связанным с плаванием по морю. Когда Асквит отдыхал в Крейгвейле летом 1916 г., одна из его невесток писала: «Дом отвратительный, но в саду есть деревья, тут прекрасный вид на море и очень удобные горы, по которым можно гулять». Однако все эти несомненные достоинства сами по себе не удовлетворили Доусона, который заставил проверить источники воды и систему канализации, выровнять подъездную дорогу и вставить в окна королевской комнаты какое-то целебное стекло. 9 февраля 1929 г. нового постояльца привезли сюда из Лондона в карете «скорой помощи». Он сам поднял на окнах ставни, чтобы беспрепятственно наслаждаться зимним пейзажем и отвечать на приветствия своих подданных.
150
Джеймс Босуэлл (1740–1795) — английский писатель; его книга «Жизнь Сэмюэла Джонсона» (1791) считается образцом мемуарной литературы.