Одной из первых жертв международного кризиса стал «Кредит анштальт», крупнейший австрийский банк. Его крах вызвал следующее предупреждение, сформулированное личным секретарем короля в письме от 11 июля 1931 г.:
«Мы сидим на вулкане, и самое любопытное, что ни пресса, ни Сити совершенно не понимают нынешней критической ситуации. Управляющий Банком Англии находится в весьма пессимистическом и подавленном состоянии. Если в Германии случится крах… правительство меньшинства едва ли сможет справиться с ситуацией, так что вполне возможно, что Ваше Величество попросят одобрить создание национального правительства».
Этот мрачный прогноз застал короля в тот момент, когда он и без того находился в скверном настроении из-за ухудшившегося состояния здоровья и многочисленных личных утрат. С начала года он уже успел оплакать старшую сестру-цесаревну, давнего друга и конюшего Чарлза Каста, самоотверженного личного секретаря лорда Стамфордхэма и свою маленькую собачку Снипа. Дальтону, упадок сил у которого король отмечал еще в июне, оставалось жить всего месяц. Король также скорбел об отправившихся в изгнание кузенах, короле и королеве Испании, — это семейное несчастье звучало погребальным звоном по самому институту монархии.
Потеря Стамфордхэма оказалась для короля самой болезненной. Он умер на восемьдесят первом году жизни, до самого конца даже не помышляя об отставке; этот преданный советник более тридцати лет успешно вел своего хозяина сквозь опасные рифы политической жизни. Однако конституционный монарх не может позволить себе никакой передышки даже для скорби. Уже в день смерти Стамфордхэма он назначил своим новым личным секретарем сэра Клайва Уиграма. Будучи на двадцать четыре года моложе Стамфордхэма, он тоже прошел долгую и суровую школу. Личные секретари королей обычно не желают делиться с кем-либо своими полномочиями, и в этом отношении Стамфордхэм не был исключением. Однако в ответ на поздравительное письмо Уиграм все же нашел в себе силы написать: «Мой дорогой бывший шеф всегда мне доверял и постоянно повторял: „Когда я уйду, не забудьте об этом“».
Сэр Джон (впоследствии лорд) Рейз из Би-би-си лишь озвучил широко распространенное мнение, когда сказал об Уиграме: «Он всегда очень жизнерадостен и весел, только надо хорошенько потрудиться, чтобы ему все объяснить». Действительно, по интеллекту Уиграм уступал Стамфордхэму, к тому же из-за различий в темпераменте этот разрыв казался еще больше. Стамфордхэм по своему складу характера подходил для кабинетной работы, Уиграм — для игрового поля; первый был педантичным и желчным, второй — доступным и добродушным. Письма Стамфордхэма были написаны казенным языком, который больше годится для выговоров, нежели для поощрений; Уиграм через каждые пять строчек вставлял какую-нибудь спортивную метафору, заставлявшую относиться к написанному им не слишком серьезно. «Правительство, — писал он в июне 1931 г., — в данный момент твердо держится в седле, а для лейбористских форвардов Ллойд Джордж и его команда служат надежными хавбеками». Однако направленное всего через несколько дней письмо, в котором Уиграм предупреждал короля о надвигающемся экономическом шторме и возможной перспективе создания правительства с представительством всех партий, можно смело назвать убедительным и даже пророческим. В последующие же недели, когда произошло то, что Уиграм называл «своей первой контрольной игрой», он сумел проявить твердость духа, достойную самого Стамфордхэма.
Вряд ли какое бы то ни было правительство вообще смогло бы выдержать в 1931 г. резкий спад в мировой торговле и финансовый кризис, однако именно кабинет Макдональда проявил тогда поразительную беспомощность. Бороться с безработицей, которая за 1930 г. возросла с 1,5 до 2,75 млн чел., премьер-министр поручил трем членам своего кабинета; однако Томасу и Лэнсбери не хватало как воображения, так и напористости, а Мосли, выдвинувший кейнсианскую схему общественных работ, ушел в отставку после того, как правительство отвергло ее как неосуществимую.
Невзгоды, которые навлекает на свои жертвы безработица, поистине неисчислимы, а вот ущерб, наносимый ею Казначейству, напротив, довольно легко вычислить. Быстро растущий объем выплачиваемых государством пособий грозил если не обрушить, то по крайней мере сильно разбалансировать бюджет. Собравшиеся для выработки решений экономисты предрекали и то, и другое. Однако лишь в марте 1931 г. правительство назначило комиссию, призванную определить, как лучше всего сократить государственные расходы. Ее председателем стал сэр Джордж Мэй (впоследствии лорд), проработавший почти полвека в страховой компании «Пруденшиал эшуранс компани», — с одним небольшим перерывом на время войны, когда он управлял солдатскими чайными. После четырех с половиной месяцев работы комиссия представила свой доклад, не предлагавший, как гласит английская поговорка, «ни чая, ни сочувствия». Чтобы преодолеть ожидавшийся в 1932 г. бюджетный дефицит в 120 млн фунтов стерлингов, большинство членов комиссии рекомендовали урезать правительственные расходы на 97 млн фунтов: 67 млн предлагалось сэкономить, сократив пособия по безработице, а оставшиеся 30 — получить за счет налогов.[157] Не оставляя скорбных размышлений по поводу этой неприятной перспективы, Макдональд и его коллеги отправились в летние отпуска.