С отставкой Кноллиса, последовавшей в марте 1913 г., Стамфордхэм стал самым близким из доверенных лиц короля и главным каналом связи между ним и правительством. Однако лишь в августе, через месяц после того, как билль о гомруле был во второй раз принят палатой общин и отвергнут палатой лордов, его искусство убеждения и мастерство составления официальных бумаг впервые подверглись серьезному испытанию. В течение лета представители всех партий активно делились с приходившим во все большее беспокойство монархом своими взглядами на гомруль; один лишь премьер-министр, полагаясь на твердое большинство в парламенте, хранил гордое молчание. 11 августа он был, однако, приглашен на аудиенцию в Букингемский дворец.
В ответ на претензии короля по поводу того, что премьер-министр уже несколько месяцев ничего не сообщает ему о состоянии ирландской проблемы, Асквит сказал, что до сих пор не считал для себя возможным просить об аудиенции и теперь рад представившейся возможности обсудить вопрос о гомруле. Еще добавил, что служил трем монархам, в том числе двум в качестве премьер-министра, и хотел бы располагать полным доверием короля. Когда король высказал беспокойство относительно той роли, в которой ему, вероятно, придется выступить, Асквит напомнил, что репутация монарха остается безупречной до тех пор, пока он действует только в соответствии с рекомендациями своих министров и воздерживается от использования права вето, неприменяемого со времен правления королевы Анны. Если король сочтет, что действия министров наносят ущерб стране или трону, продолжал Асквит, он обязан письменно предупредить их о своих опасениях.
В этот момент — что, вероятно, явилось для Асквита полной неожиданностью — король подал ему длинный меморандум о гомруле. За несколько дней до этого он прервал свой проходивший под парусами отдых ради того, чтобы встретиться со Стамфордхэмом на борту королевской яхты «Виктория и Альберт». Вдвоем они составили объемистый документ, полный критики, хотя и достаточно конструктивной. Премьер-министру напоминали о поднимающейся в Ольстере волне недовольства; об оказываемом на суверена давлении выступить с какой-либо личной инициативой, дабы предотвратить гражданскую войну; о том, что любое его действие приведет к отчуждению половины ирландских подданных. «Не могу удержаться от ощущения, — писал король, — что правительство просто плывет по течению и уносит меня с собой». Далее он предлагал созвать конференцию с участием всех партий, призванную рассмотреть такие возможные решения проблемы, как исключение Ольстера из сферы действия закона о гомруле и распространение деволюции[67] на другие части Соединенного Королевства. Премьер-министр обещал подготовить детальный ответ по всем вопросам. На следующий день король отправился на север стрелять куропаток.
Инициатива короля серьезно обеспокоила Асквита. Вот что он писал Черчиллю, который в те дни был дежурным министром в Балморале: «Вероятно, Вы окажетесь в несколько сложной атмосфере. Строго между нами — я уже послал первую, а завтра или послезавтра собираюсь отправить вторую часть меморандума, которую составил для короля, о ситуации в целом».
Обстановка в Балморале, однако, оказалась не такой гнетущей, как предполагал премьер-министр. По сообщению Черчилля, король был «чрезвычайно сердечен и настроен дружески», а Стамфордхэм, без раздражавшего его Кноллиса, «сдержан и дружелюбен». Обещанную Асквитом апологию гомрулю монарх и его личный секретарь читали, однако, с особым вниманием. Первая часть документа, касавшаяся конституционных проблем, достаточно ясно отражала взгляды премьер-министра:
«По насчитывающей уже двести лет и прочно установившейся традиции обладатель трона в конечном счете поступает так, как ему советуют его министры. Таким образом, монарх, возможно, утрачивает какую-то часть своих полномочий и личной власти, однако одновременно корона избавляется от бурь и превратностей партийной политики… Ее беспристрастный статус является залогом преемственности нашей национальной жизни».
67
Передача центральными властями части своих полномочии местным органам власти; это предложение короля было реализовано примерно через семьдесят лет.