– А… Алиенора?
– Руфус. – Улыбка, от которой растаяла бы даже глыба льда. – Вы меня помните?
– Иисус милосердный, как мог я вас забыть?
Мой голос почему-то сделался хриплым. Я хотел было встать, но она знаком велела мне сесть. Одним моим соседом был де Шовиньи, слишком учтивый, чтобы подслушивать, зато другим – придворный рыцарь, почти не пытавшийся скрывать своего любопытства.
Я опустился на свое место.
– Вы тут с Оттоном?
– Я по-прежнему служу семье.
Алиенора была придворной дамой матери Оттона, Матильды, давно уже покойной.
Чувство вины нахлынуло на меня. Несколько лет назад я тщетно пытался разыскать Алиенору – и оставил надежду увидеть ее снова. Невероятно, но мне даже не пришло в голову навести справки о дворе Оттона.
– Вас не было с Оттоном, когда он приезжал сюда в прошлый раз.
Она покачала головой и поглядела вдоль стола.
– Мне пора идти.
– Госпожа.
Не заботясь о том, что подумает сосед, я встал и поклонился.
Алиенора переговорила с пажом, стоявшим за спиной Оттона, затем направилась туда, откуда пришла, – к коридору, что вел в кухню.
Мне захотелось броситься за ней следом, но Ричард, не заметивший, что мы разговариваем, окликнул меня.
– Руфус, что ты думаешь о просьбе моего племянника?
Я понял, что на меня смотрит не только король, но и молодой Оттон.
– Прошу прощения, сир…
Я не знал, какой дать ответ, чтобы не выглядеть круглым дураком. Де Шовиньи, верный друг, пришел на помощь:
– Оттон просится поучаствовать в нашем шевоше[25] на Вексен, – шепнул он.
Замысел набега возник, когда мы получили весть о нападении графа Балдуина на Артуа. Суть его состояла в том, чтобы напугать Филиппа натиском с двух сторон и захватить у него как можно больше земель.
– Желаете пойти с нами, сир? – спросил я.
– Больше всего на свете! – Лицо Оттона пылало рвением. – На моем счету пока одни турниры.
По лицу Ричарда невозможно было прочитать его мысли, но я достаточно хорошо знал короля, чтобы говорить правду.
– Увы, сир, – обратился я к Оттону. – Мне кажется, благоразумнее будет воздержаться.
– Дядя говорит, что тебе нравится сражаться! Что ты идешь!
Я посмотрел на короля, губы которого дрогнули, потом снова на Оттона.
– Так и есть, сир. По мне, проще иметь дело с шеренгой врагов, чем с очередью челобитчиков. Но я всего лишь простой рыцарь. Если я поучаствую в шевоше, это не привлечет внимания. А помазанный король Германии – дело совсем другое.
– Филипп и мой враг!
Я склонил голову, соглашаясь.
– Так и есть, сир. Уверен, мой государь Ричард рад этому. Но вашим сторонникам может не понравиться, что их недавно коронованный правитель вовлечен в войну с французским королем.
Оттон был еще совсем юным и потому надулся, но ума ему хватало.
– Наверное, ты прав, – пробормотал он.
– На твой век сражений хватит, племянник, – сказал Ричард. – Филипп Швабский не отступится так просто от своих притязаний на трон.
То был еще один коронованный король Германии – из династии Гогенштауфенов.
Оттон нахмурился:
– Раз мне не разрешают принять участие в вашем приключении, дядя, я не буду здесь задерживаться. Я не ребенок, чтобы сидеть дома, пока мужчины идут в шевоше.
Сердце у меня упало. Если я не хочу, чтобы Алиенора исчезла так же стремительно, как появилась, у Оттона должна быть причина остаться.
– Что, если вы поскачете без сюрко, сир, и без герба на щите?
– Отличная мысль! – вскричал Оттон и посмотрел на Ричарда. – Раз никто не узнает, кто я такой, я вполне могу поехать с тобой, дядя. Скажи, что можно, пожалуйста!
Король удивленно поглядел на меня, не понимая, почему я запел на другой лад. Подозреваю, в нем самом боролись противоречивые чувства. Рассудок советовал избегать этого, внутренний голос говорил: не упусти возможности взять любимого племянника на войну.
– Дядя?
Просто удивительно, сколько мольбы способен вложить человек в одно слово.
– Ты будешь беспрекословно исполнять все приказы, которые поступят от меня, Руфуса и других высокопоставленных придворных. И в драку полезешь, только когда мы дадим добро. Это ясно?
– Да. – Оттон расплылся в улыбке от уха до уха. – Спасибо, дядя!
Ричарду не удалось и дальше скрывать улыбку – он тоже был рад. Знаком велев пажу наполнить бокалы ему и племяннику, он поднял здравицу за успешный набег. Я охотно поддержал его, надеясь, что Оттон задержится в замке после вылазки во французские земли. Я получу месяц, а может и больше, на возобновление знакомства с Алиенорой.
Это значило для меня куда больше любого шевоше.
Пока я старался неприметно высмотреть Алиенору, разговор за столом становился все более оживленным – все обсуждали, как лучше действовать против Филиппа. Главной драгоценностью короны, потеря которой сильнее всего досаждала Ричарду, была могучая крепость Жизор. До поры король воздерживался от прямого нападения – укрепления замка были слишком мощными.