Как удачно, что это случилось ночью, во сне, и теперь всё закончилось — ну и бог с ним. Никто не узнает, даже преданный Оливье. Он вспомнил привидевшийся кошмар. Ему снилось, что он — Карл Простоватый (он — Карл, и он — простак!), его несчастный предок, который сотни лет назад умер в заточении в пероннской тюрьме. А ведь старая крепость всё ещё стояла! Какая глупая мысль! Возможно, это приснилось ему потому, что вчера как и тогда, когда скончался Карл Простоватый, было 7 октября. Но ведь сегодня уже восьмое, счастливый день Людовика XI. Как славно сияло солнце! Каким он был отдохнувшим, каким уверенным в себе! И как по-новому всё выглядело! Запахи, поднимавшиеся от блюд, приготовленных на завтрак, были восхитительны, а его голова работала легко и быстро.
Какие глупые, ненужные предосторожности он предпринял, чтобы обеспечить успех столь простой миссии, в то время как единственное, что было нужно — это указать герцогу Карлу на некоторые просчёты в его рассуждениях. Ведь в сущности Карл был неплохим человеком, совсем неплохим! «В этом-то вся и беда, Людовик, — добродушно пожурил он себя, — ты слишком недоверчив к людям, чёрт бы тебя побрал!»
Король, конечно, извинится перед герцогом Карлом за столь большой эскорт. Более того, он распустит его. Так будет лучше. Он всё сделает совсем не так, как задумал. Людовик сиял, пока Оливье, совершенно заспанный, извинялся за холодный завтрак.
— Мой дорогой друг, он прекрасен, просто восхитителен! Это же оленина, не так ли?
— Нет, это просто телятина, и не самая лучшая, к сожалению...
— Очень вкусно! — сказал король, облизывая губы. — Сочная, как оленина, — он продолжал жевать, улыбаясь. — Оленина, олень, олень... Какая замечательная мысль пришла мне в голову! Оливье, ты слишком долго был простолюдином. Я пожалую тебе дворянство, Оливье. Достойное начало такого счастливого дня. С этого момента ты — дворянин, шевалье Оливье, Оливье ле Дэм[5]. А теперь — стань на колени и присягай мне на верность.
Король отложил свой охотничий нож, вытер пальцы о скатерть и, всё ещё продолжая жевать, простёр руки над головой Оливье в традиционном жесте.
Пунцовый от смущения, со слезами на глазах, Оливье встал на колени.
— Ваше величество, это жестокая шутка, вы наказываете меня за то, что вчера вечером я говорил не то, что надо. Из всех животных я меньше всего похож на лань.
Король взял его руки.
— Непокорный вассал. Клянись! Я серьёзен, как никогда.
Оливье, запинаясь, произнёс клятву.
— Теперь ты — Оливье ле Дэм, — сказал король. — Ступай к моим герольдмейстерам, пусть тебе немедленно изготовят щит: на зелёном поле изображение лани. И не хочешь ли ты придумать какой-нибудь славный девиз, который унаследуют твои сыновья? У тебя есть сыновья, Оливье? Тебе надо завести сыновей. У меня тоже будет сын. Ну, что ты уставился? Веди герольдмейстера.
Оливье торопливо оставил короля, не зная, кто он — ле Мальве, ле Дэм, или просто жертва злой шутки. Но даже если это была шутка, он не посмел ослушаться и вернулся вместе с главным герольдмейстером, глядя на короля, словно собака, ожидающая порки и не смеющая подать голоса. Быстро, но спокойно Людовик приказал вписать имя Оливье ле Дэма в Геральдическую книгу Франции и продиктовал, каким должен быть герб ле Дэмов — лань на зелёном поле. Удивлённый герольдмейстер сделал необходимые записи, поздравил цирюльника и удалился. Было слишком раннее утро, чтобы отдавать почести, но нельзя было счесть полной неожиданностью, что королевский лекарь, камердинер и неизменный советник удостоился наконец дворянского звания.
— Так это не шутка?! — воскликнул Оливье недоверчиво, падая на колени.
— Ну-ну... Вставай с земли! Хочешь простудиться — ха-ха-ха!
Оливье ле Дэм в смущении кусал губы.
— Я ничего не знаю и ничего не понимаю, — говорил он, — но я буду служить своему господину до самой смерти.
— Никто не собирается умирать, мой рыцарь. Сегодня тем более. А теперь я отправлюсь в Перонн и постараюсь вложить хоть немного здравого смысла в красивую голову моего кузена Карла.
— Я не отойду от вас ни на шаг.
— А? Нет, ты не пойдёшь.
— Но прошлой ночью я понял, что ваше величество...
— Ты опять считаешь, что я болен? Оливье, вот это мне в тебе не нравится — я совершенно здоров, мне не нужен доктор. Чёрт возьми, ведь при герцоге Карле не будет врача... Мне никто не нужен, я иду один.
Несколько минут спустя он вошёл в палатку кардинала Балю, который был занят последними приготовлениями к переговорам в кругу своих помощников.