Людовик взимал налоги со всей скрупулёзностью и безжалостностью. Королевская казна пополнялась, хотя он писал своему дорогому кузену совершенно обратное, а в парламенте никак не могли собрать кворума, потому что, по его словам, многие члены его были в отъезде. Время от времени, чтобы герцог мог заморить червячка, он посылал ему кое-какую мелочь. Остальное придерживал на более важные цели.
Но всё это, идя своим чередом, держалось, однако, в глубокой тайне. До сих пор никто не знал, что же он собирается делать. Маленькие принцессы редко виделись со своим занятым отцом, а когда они виделись, то очень недолго. Королеву тревожили бледность лица и синяки под глазами короля. Преодолев свою неприязнь к Оливье, она пришла к нему однажды в комнату. Он читал бестиарий[6].
— Я думала, что вы можете найти себе лучшее развлечение, чем разглядывание картинок уродливых животных, месье ле Дэм.
Он поспешно закрыл книгу, которая была открыта на странице с обезьянами.
— Моё почтение, ваше величество. Они вовсе не обязательно уродливые. Чтобы понять человеческую анатомию, нужно изучать анатомию животных, поскольку эту науку учёным не возбраняется изучать.
Анатомия не была подобающей темой для разговора с королевой.
— Меня тревожит здоровье его величества.
Оливье ле Дэма оно тоже беспокоило, впрочем, его беспокоило не столько здоровье короля — оно было вне опасности, как было известно Оливье из сплетен пажей и кухарок. Королям трудно держать в секрете свою личную жизнь. Стражники нередко подслушивали под дверьми и болтали о том, как их величества получают удовольствие, оставаясь наедине друг с другом, и чем они занимаются.
Поэтому он бодро сказал:
— Его величество — это единственная моя забота, моя госпожа королева... ему лишь на пользу излишняя занятость, хотя обычного человека она могла бы убить. Да, он худоват, но и гончий пёс тоже худой. Температура? Нет. У него нормальное пищеварение. У него упадок жизненных сил? Ваше величество знает это лучше меня, и мне всё же кажется, что здоровье короля...
Королева вспыхнула и выбежала из кабинета лекаря. «Какое отвратительное существо!» В зале она опустила необъятные свои юбки, которые она приподняла на дюйм над щиколотками, чтобы удобнее было бежать, и, всё ещё в гневе от оскорбительного вторжения лекаря в её интимную жизнь, пробежала мимо стражников и распахнула дверь в личные покои короля. Тот беседовал с глазу на глаз с человеком, одетым в камзол иностранного покроя. Говорили они по-английски.
— Чёрт возьми, Шарлотта! Что случилось? Что-нибудь с принцессами? — Она никогда прежде не позволяла себе отрывать его от дел.
— Супруг мой, — её щёки всё ещё пылали, — я взбешена, меня оскорбили!
Англичанин опустился на одно колено и поклонился, как принято у англичан, с трудом сдерживая улыбку на своём красивом лице. Он был скорее всего ровесником короля.
— Не может быть, Шарлотта, конечно же, нет... — сказал король, тоже улыбаясь.
— Этот ваш ужасный цирюльник!
— Час от часу не легче, — а затем король добавил уже более официально: — Ваше величество, это — мой милорд граф Уорик. В Англии многие называют его «делателем королей».
— Во Франции эта честь принадлежит только королям, — галантно сказал англичанин, — и прекрасным королевам, таким как вы, мадам.
Шарлотте казалось, что все сговорились щёлкать её по носу сегодня. Она не ответила, и Уорик увидел слёзы гнева и печали в её глазах.
— Если позволит ваше величество, — он деликатно продолжил, обращаясь к королю, — думаю, мне лучше...
— Я тоже так думаю, господин, я потом пришлю за вами. Не попадайтесь на глаза шпионам, разумеется.
Граф откланялся. Теперь он полностью владел своим лицом, но в уголках глаз всё ещё вспыхивали искорки смеха.
— Граф не совсем хорошо говорит по-французски, — объяснил Людовик, — и кое-какие слова показались ему не совсем приличными. Так что же произошло у тебя с Оливье?
Давясь слезами, она рассказала ему.
— Шарлотта, вспомни, в каком окружении он вырос! Простые люди выражаются прямо. К тому же он — врач. И я действительно ещё не дряхлый старик.