И спас Господь в тот день Израиль, а битва простёрлась за Бет-Авен.
Ионатан и Иоав, проблуждав в темноте, добрались до своего лагеря на вершине утёса Снэ, но не застали там никого, кроме слепца Иорама с Михой.
– Все побежали бить необрезанных, – радостно сообщил мальчик. – А вы вон на ногах не держитесь.
Действительно, Йонатан с Иоавом едва опустились на землю, как тут же уснули.
– Не останавливаться! Только не останавливаться! – выкрикивал Авнер бен-Нер, мчась во главе отряда по Аялонской дороге.
И громили они филистимлян в тот день от Михмаса до Аялона, и народ устал.
Воины Шаула один за другим прекращали погоню и, тяжело дыша, кидались на землю. Авнер бен-Нер и сам давно выдохся и, наконец, тоже уселся на камень. Огляделся. По обочинам дороги, на каждом уступе скал, повсюду, куда достигал взгляд, горели костры, блеяли животные.
И устремился народ на добычу, и взяли мелкий скот и телят и резали их на земле, и ел народ с кровью.
– Итай! – крикнул командующий, увидев оруженосца короля.
Тот подошёл, утирая ладонью перемазанную жиром бороду.
– С кровью жрёшь! – крикнул ему Авнер бен-Нер.
Оруженосец потупился.
– Воду должны притащить, – залепетал он и вдруг выпалил прямо в лицо командующему: – А когда мы в последний раз ели? Чего же ты хочешь от людей?
– Вот чего,– сказал Авнер и, встав в полный рост, влепил Итаю такую оплеуху, что тот отлетел в сторону, держась за скулу.– Теперь беги к королю и скажи, что солдаты едят с кровью.
Итай повиновался.
Враг-то наш тоже устал, далеко не уйдёт,– успокаивал себя Авнер, когда оруженосец исчез за поворотом дороги. Отдохнём и утром пораньше опять начнём преследование.
Вскоре из Михмаса прибежали левиты из окружения коэна Ахимелеха бен-Ахитува. Они ругались, дрались, проклинали, угрожали и оттаскивали иврим от дымящегося на углях мяса.
– Гоните скотину туда, – указывали они в сторону разгромленного стана. – Ахимелех установил большой камень, освятил его и принёс уже искупительную жертву за нас всех. Левиты на этом камне зарежут ваших овец, как положено, и выпустят кровь по всем законам. Не берите грех на душу!
Неохотно и понуро брели иврим к Михмасу, ведя за собой на верёвке кто козу, кто барана. Ворчали.
Ночь подходила к концу.
Проспав несколько часов, Йонатан и Иоав вскочили, ополоснули лица и стали удивлённо разглядывать опустевший лагерь. Подойдя к краю утёса, они увидели дым, поднимавшийся над Боцецем и над филистимским лагерем и вспомнили происшедшее вчера.
– Идём в Михмас, – решил Йонатан.
Они спросили Иорама, нету ли какой-нибудь еды. Вместо слепца им ответил Миха:
– Король специально прислал сюда, к твоим солдатам вестового предупредить, что до конца сражения объявлен пост.
– Это правильно, – одобрил Иоав. – С пустым животом солдат и сражается злее, и врага догоняет быстрее.
– Пошли! – позвал Йонатан и, заметив расстроенное лицо Михи, добавил: – Ты с дедом можешь идти с нами.
Они двигались к михмасскому лагерю довольно быстро. По дороге попадались трупы филистимлян, брошенное оружие. Какие-то люди, заметив их издалека, убегали и прятались в пещерах. На всякий случай Йонатан и Иоав держали в руках дротики.
Перед самым филистимским станом дорога свернула в лес, и двое оказались на медовой поляне. В старых пнях дикие пчёлы устроили ульи. Мёд стекал на землю, обволакивал кору и сучки. Ионатан, шедший первым, опустил в пень палку, а затем, подняв её над головой, стал облизывать. Мёд капал на бороду Йонатана, а он, зажмурясь, блаженно щёлкал языком.
– Нельзя! – закричал Миха и сглотнул слюну. – Шаул заклял народ не есть!
– Не ешьте, – попросил слепец Иорам. – Потерпите ещё.
– Да ладно, – неохотно перестал облизывать палку Ионатан. – Я и забыл про пост.
В лагере их встретили ликованием. Все уже знали, кто устроил панику у филистимлян, солдатам хотелось обнять и поблагодарить Йонатана и его оруженосца. Они переходил от одной группы иврим к другой, и все протягивали им свои бронзовые ножи с кусочками мяса и мехи с вином. Придя немного в себя и протерев глаза от дыма, Ионатан и Иоав увидели, что находятся на площади, с обгорелым жертвенником в середине. Повсюду лежали и сидели иврим, кто спал, кто ел, кто рассматривал свою добычу. Пожилой левит, стоя на перевёрнутой повозке, читал из Учения:
«Душа всякой плоти – кровь её. Поэтому сказал Я сынам Исраэля: «Крови никакой плоти не ешьте! Всякий, кто ест её, искоренён будет».
– Отец, что будем делать дальше? – спросил Ионатан, подойдя к Шаулу и присаживаясь рядом на землю. Король облокотился на разбитый каменный жернов, на коленях у Шаула задремал Миха. Король улыбнулся, поздоровался с сыном и устало сказал?
– Утром продолжим погоню.
– Ладно, – принял Ионатан и пересел к командующему. Тот, как ни в чём не бывало, стал рисовать на песке Аялонскую долину и перечислять Йонатану, какие селения там могут встретиться, какие из них враждебны иврим, а какие наоборот, могут устроить заслон удирающим филистимлянам.
К Шаулу подошёл коэн Ахимелех бен-Ахитув и сказал:
– Обратимся здесь через урим и тумим[35]к Богу.
И просил Шаул совета у Бога:
– Спуститься ли мне к филистимлянам? Предашь ли их в руки Израиля?
Но не ответил Тот ему.
– Кто? – раздался рёв, от которого вскочили на ноги все.
Воины увидели, что их король бежит по двору лагеря, держа в огромных руках священный эфод. Коэн Ахимелех бен-Ахитув семенил сзади.
– Кто нарушил запрет и ел сегодня утром? – прохрипел Шаул, обводя обступивших его людей налитыми кровью глазами.
И сказал Шаул:
– Подойдите сюда все главы народа и узнайте, в чём был грех нынче. Ибо, как жив Господь, спасающий Израиль, если грех в Йонатане, сыне моём, так и он смертью умрёт.
Но не ответил ему никто из всего народа.
Тогда сказал он всему Израилю:
– Вы будете одной стороной, а я и сын мой Ионатан – другой.
С ужасом смотрели воины на своего короля.
Просил Шаул Господа:
– Боже Израилев, открой истину!
И уличён был Йонатан с Шаулом, а народ оказался чист.
Сказал Шаул:
– Теперь бросьте жребий между мной и Йонатаном, сыном моим.
И уличён был Йонатан.
Спросил Шаул:
– Расскажи мне, что сделал ты?
И рассказал Йонатан и сказал:
– Отведал я концом палки, что в руке моей, немного мёду. Вот, я готов умереть.
И сказал Шаул:
– Пусть такое зло сделает мне Бог и даже больше, если ты, Йонатан не умрёшь.
Йонатан стоял спокойно, взгляд, устремлённый на отца, оставался ясным. Когда праотец Авраам повёл к жертвеннику сына Ицхака, мальчик не догадывался о предстоящей смерти. Йонатану же было двадцать три года, недавно он и сам стал отцом. Но с тою же верою в Бога, с какой он ринулся на врага на утёсе Снэ, Ионатан стоял сейчас напротив отца, уверенный, что всё должно произойти так, как желает Творец.
Вдруг до Шаула и его сына стали доходить голоса воинов.
– Ионатан же наговаривает на себя! – выкрикнул молодой солдат. – Никто не видел, чтобы он ел.
– Армия Йонатана никому не позволит прикоснуться к нему, – подошёл к королю эфраимский командир сотни.
35
Урим и Тумим – «священный предмет, вложенный в нагрудник первосвященника (эфод). Через него Бог отвечал на вопросы о том, что касалось народа Израилева» («Меир Натив» – энциклопедия иудаизма). Там же: «Значения слов «урим и тумим» истолковано мудрецами в трактате «Йома»: «Урим – освещающие слова свои; тумим – дополняющие слова свои».