До поры Фредегонда была вынуждена терпеть происки Гунтрамна, поскольку он покровительствовал ее сыну. Зато она была вольна мстить Брунгильде. Если верить Григорию Турскому, королева Нейстрии в конце 584 г. послала в Австразию убийцу. Это был клирик, и он выдал себя за перебежчика, но его раскрыли, прежде чем он смог что-либо сделать. Брунгильда велела его сечь, пока не признается, что ему было поручено, а потом отослала его к заказчице убийства. Фредегонда немедленно заставила этого несчастного расплатиться за неудачу, велев отрубить ему руки и ноги{432}; такой казни подвергал неверных слуг ее покойный муж.
Тем не менее неизвестно, принадлежит ли это покушение на убийство к историческим фактам. Возможно, это был только плод воображения Григория Турского или порождение паранойи австразийского двора. В самом деле, в распоряжении Фредегонды были другие, более косвенные средства, чтобы вредить Брунгильде. Так, когда Гунтрамн распорядился расследовать убийство Хильперика, в организации этого преступления она обвинила Эберульфа, бывшего камерария. Такое обвинение было особо ловким ходом. Фредегонда прекрасно знала, что прямая атака на Брунгильду не имеет никаких шансов завершиться удачей. Гунтрамн не собирался ни выяснять, кто настоящий заказчик преступления, ни начинать военные действия против регентши Австразии. Чтобы отомстить за Хильперика, ему был нужен просто козел отпущения, который бы устроил нейстрийских магнатов и расправа над которым стала бы показательной и припугнула потенциальных цареубийц[83]. Фредегонда знала, что Эберульф — идеальный обвиняемый: камерарий был очень богат, и конфискация его имущества обогатила бы государственную казну Гунтрамна. Но Эберульф был еще и близок к Григорию Турскому[84]. Значит, его казнь опозорила бы клиентов Брунгильды в Нейстрии, к величайшему удовлетворению Фредегонды. Эберульф хорошо понял, какая опасность ему грозит. Чтобы не попасть в руки солдат, которых послал Гунтрамн, он укрылся в Туре, в той самой базилике святого Мартина, где несколько лет назад уже прятались Гунтрамн Бозон и Меровей. Епископ Григорий попытался добиться его помилования, но не сумел{433}.
Через несколько месяцев король Гунтрамн послал одного из своих чиновников по имени Клавдий, чтобы добиться выдачи Эберульфа без насилия и без нарушения права убежища. Со своей стороны Фредегонда пообещала этому человеку богатое вознаграждение, если ему удастся захватить или прикончить Эберульфа. Хитростью Клавдий сумел проникнуть в атрий базилики и убить камерария. Но слуги Эберульфа отомстили за него и закололи Клавдия, а их в свою очередь побили камнями местные жители, обитавшие при базилике. Авторитет Григория Турского после этого не вырос: епископ пытался защитить непокорных, и в результате одно из самых святых мест Галлии оказалось залито кровью. В хронике он пытается реабилитировать себя, отрицая всякую дружескую связь с Эберульфом. Кроме того, он изображает этого человека пьяницей, грабителем и святотатцем… настаивая при этом, что к убийству Хильперика тот не имел никакого отношения. Что касается убийств в базилике, епископ Турский снимает с себя ответственность за них; в случае, если бы читатель усомнился в его праве на это, Григорий позаботился напомнить — в тот день он находился в тридцати милях от города{434}.
У хрониста были основания соблюдать осторожность. В тот страшный 585 г. никто толком не знал, который из королей обладает в Туре реальной властью. Гунтрамн контролировал город с помощью военной силы, но в поисках суда истцы направлялись ко двору Брунгильды{435}. Ничего не было ясно и в Пуатье, где епископ Маровей не признавал ни бургундской, ни австразийской власти. Но не очень понятно, хотел ли этот прелат подчинить свой город Фредегонде — что было бы логично с учетом его прежнего подданства — или собирался существовать независимо. Гунтрамн был вынужден направить армию, чтобы заново подчинить Пуатье{436}. В конце того же 585 г., похоже, произошло новое перераспределение земель, коль скоро Брунгильда смогла назначить герцога для управления Пуату и Турской областью{437}. Положение других городов, когда-то принадлежавших Хильперику, оставалось столь же неопределенным, даже если Гунтрамн сумел взять под контроль Анжер, Mo{438} и Бордо{439}.
83
Там же. VII, 21: «Король в присутствии всех вельмож поклялся, что он уничтожит не только самого Эберульфа, но даже и его потомков до девятого колена, чтобы впредь положить конец гнусному обычаю убивать королей».
84
Григорий Турский был крестным отцом сына Эберульфа (Григорий Турский. История франков. VII, 22).