А ведь с 570-х по 590-е гг. австразийской канцелярии приходилось рассматривать сколь многочисленные, столь и сложные дела. Европейское равновесие оставалось шатким, и в целом с тех пор, как король Атанагильд отдал руку дочери Сигиберту I, ничто по-настоящему не изменилось: вестготы хотели отбить Картахену у византийцев, Меровинги зарились на Северную Италию, а император старался стабилизировать положение на отвоеванных землях. Треугольник, который образовали Пиренейский полуостров, Италия и франкский мир, оставался главной фигурой римско-варварской политики. Брунгильде следовало в свою очередь применить таланты для решения этой сложной геометрической проблемы, прежде чем мало-помалу выводить франкский мир за пределы чисто средиземноморской геостратегии.
БРУНГИЛЬДА И ВИЗАНТИЙСКОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ
Италия как осиное гнездо (575–582)
После крушения остготского королевства Италия стала территорией, где игру вели великие державы. Византийский император и король Австразии пытались добиться там своего либо с помощью открытых столкновений, либо используя другие народы. Однако вторжение лангобардов в 568 г. изменило ситуацию, вынудив обоих главных соперников договариваться меж собой, если они хотели перехватить инициативу.
На Востоке у Византии был искусный игрок в лице Тиберия II. В сентябре 574 г. этот полководец был возведен в достоинство цезаря, чтобы подменять императора Юстина II, которому управлять страной мешали припадки безумия{527}. Так с согласия императрицы Софии Тиберий II стал настоящим владыкой империи, прежде чем 26 сентября 578 г. официально облечься в пурпур. Даже Григорий Турский выражает уважение к новому императору, что у него можно отметить довольно редко{528}.
А в Regnum Francorum власть как раз переходила из одних рук в другие. В конце 575 г. в Австразии началась междоусобная война, и до 583 г. Брунгильда почти не выбиралась из схватки. В это время и несмотря на все желание регент Гогон не мог обеспечить соблюдение условий союза, заключенного в 571 г. между Сигибертом I и империей.
Поэтому Византия сочла, что в Италии руки у нее развязаны. Кстати, и ситуация на месте выглядела благоприятной: с 574 г. у лангобардов больше не было короля, и поскольку каждый региональный герцог стал независимым, полуостров оказался во власти анархии. В 576 г. Тиберий II доверил своему зятю Бадуарию под командование небольшую армию, которой была поставлена задача отвоевать Италию. Но поход оказался совершенно неудачным{529}. Через два года еще одна кампания завершилась еще одним провалом{530}. У империи, слишком занятой отпором персам, просто-напросто не хватало людей, чтобы вернуть себе провинции на Западе.
Чтобы компенсировать слабость своих армий, Тиберий II мог рассчитывать на силу своей золотой монеты. Когда в Австразии под властью Гогона восстановилась видимость порядка, он в 577 или 578 г. послал туда патриция по имени Памфроний с большими денежными суммами для переговоров о военной помощи со стороны франков. Тот же представитель получил полномочия обратиться к нескольким лангобардским вождям в Италии и заплатить им за то, чтобы они перешли на сторону империи. Однако эта миссия не дала никакого заметного результата, и отдельные группы лангобардов даже начали тревожить город Рим. Папа обеспокоился и в 579 г. направил в Константинополь посольство с просьбой о новом военном вмешательстве.
Римскую миссию, организованную для этого, возглавил бывший префект города Рима Григорий Великий, получивший возможность за одиннадцать лет до начала своего понтификата оценить все бессилие императора{531}. Ведь Тиберию II снова пришлось довольствоваться отправкой в Италию слишком малочисленных солдат и прежде всего большого количества денег, чтобы переманить на свою сторону лангобардских герцогов{532}.
С этой ситуацией можно соотнести и довольно неясное дипломатическое послание, отправленное Гогоном лангобардскому герцогу Гразульфу зимой неизвестного года, вполне возможно — 579-го{533}.[97] Там сообщается, что в Византию выехали австразийские послы и франкский дворец ждет взамен императорскую миссию, которая должна проехать через Северную Италию. Там герцог Гразульф оказался в неопределенной ситуации. В самом деле, ему предлагалось перейти на сторону византийцев (за деньги), но он толком не знал, как к нему относится Константинополь. Гогон советует ему получить гарантии, прежде чем что-то предпринимать. Прежде всего регент Австразии убеждает лангобардского герцога обеспечить себе «поддержку со стороны понтифика» — то есть папы Пелагия II или, может быть, епископа Лаврентия Миланского, тогда жившего в изгнании в Генуе. Если не возникнет никаких проблем, Гогон обещает вскоре послать в Италию армию для помощи Гразульфу и византийцам в борьбе с независимыми лангобардскими герцогами.
97
Гогон написал это письмо от имени короля, имя которого не сохранилось: это мог быть Сигиберт I или, что более вероятно, Хильдеберт II. В самом деле, упоминание Гогона в сохранившемся начале письма наводит на мысль, что лично король к его отправке причастен не был, хотя об этом можно спорить. Более показательным представляется тот факт, что не упомянут ни один король лангобардов, то есть письмо может приходиться на десять лет междуцарствия, последовавших после смерти Клефа (572–574); обсуждение см.: Goffart, Walter.