Ведь такой была имплицитная логика действий Гундовальда: не получив ничего ни после смерти Хлотаря I в 561 г., ни после смерти Хариберта в 567/568 г., он намеревался выкроить лично себе Teilreich. Поскольку казна у него уже была и он уже захватил немало территорий, он теперь искал элементы, каких ему недоставало для легитимности. Настоящему королю, например, полагалось обладать влиятельным христианским святилищем. Так, Гунтрамн к тому времени владел базиликами Парижа и Орлеана, тогда как Брунгильда контролировала Тур и Бриуд. На землях, завоеванных Гундовальдом, такого престижного места не было, и он попытался приобрести реликвию — большой палец святого Сергия у одного сирийского купца, жившего в Бордо{570}. Святой Сергий был почитаемым восточным мучеником, однако не стоит усматривать в этом поступке «византинизм» меровингского узурпатора. Гундовальд просто пытался приобрести христианскую легитимность, а его сторонники неуклюже старались помочь ему в этом. Ведь герцог Муммол, спеша доставить своему королю выдающуюся реликвию, обращался с костью святого Сергия неаккуратно, и она рассыпалась в прах.
Лучше всего, чтобы восполнить нехватку легитимности, было бы жениться на женщине из знатного рода. Наилучшую из возможных партий представляла собой, конечно, Брунгильда, потому что брак с ней принес бы королю Аквитании славу Сигиберта I и укрепил его права на владение городами Юга. Похоже, Гундовальд через своих союзников в Австразии — а именно через магната Эбрегизила — действительно предложил такой брачный союз{571}.[105] Но Брунгильда не пожелала поддержать этот план. В самом деле, ее выход за самозваного короля Аквитании грозил Хильдеберту II утратой прав, и королева снова предпочла быть матерью принца, нежели супругой короля. Злополучный брак с Меровеем многому научил ее.
Шли месяцы, и Гундовальд начинал понимать: его авантюра обречена на неудачу, если ему не удастся добиться официального признания со стороны других Teilreiche. Ради этого он в начале 585 г. отправил официальное посольство к королю Гунтрамну. К тому же, чтобы никто не усомнился в его меровингской идентичности, он снабдил своих послов священными ветками, какие когда-то носили у франков полномочные посланники; в конце VI в. этот уже граничил с фольклором. Но король Бургундии не дал себя провести. Мало того, что он отказался выслушать заявление Гундовальда, но он приказал пытать членов посольства{572}. Действительно, священное право отправлять посольства подобало только настоящему государю. Дурно обойдясь с представителями мнимого короля Аквитании, Гунтрамн показал, что считает его простым узурпатором.
Для повелителя Бургундии присутствие Гундовальда было решительно невыносимо, но если он хотел подавить мятеж аквитанских городов, он должен был добиться поддержки со стороны Австразии. В обмен на это он изъявил готовность признать Хильдеберта II совершеннолетним. Вспомним, что бургундо-австразийский союз был скреплен, когда дядя и племянник весной 585 г. на равных совершили суд над несколькими сообщниками Гундовальда{573}. Гунтрамн воспользовался случаем и попытался вывести Хильдеберта II из-под плотной опеки матери, но не сумел. Брунгильда осталась при власти.
Тем не менее Гунтрамн был тонким политиком. Чтобы обеспечить себе верность австразийских союзников, он официально вернул Хильдеберту II те аквитанские города, которые когда-то принадлежали Сигиберту I, а потом перешли под власть короля Бургундии. На самом деле все эти территории находились тогда под контролем Гундовальда, и эта уступка просто означала, что Бургундия не выдвинет на них притязания, если они будут отвоеваны. Таким образом, Гунтрамн предоставил Брунгильде выбор: если она хочет вернуть себе десяток городов, пусть перестанет щадить узурпатора. Выгода королевы была очевидной. В обмен на двоякое, политическое и территориальное, укрепление власти Хильдеберта II она окончательно отказалась поддерживать Гундовальда.
105
Гунтрамн обвиняет этого человека в том, что тот советовал Брунгильде выйти за Гундовальда. Надо отметить: Григорий Турский уже «забыл», что упоминал о таком плане в рассказе об узурпации, поскольку не хотел повредить репутации королевы. Тем не менее Гунтрамн публично заявил, что между Брунгильдои и Гундовальдом велась переписка (Григорий Турский. История франков. VII, 33).