Политическое долгожительство Гоисвинты во многих отношениях представляло собой образец для Брунгильды, а ее смерть стала предметом для размышления.
Устранение Гоисвинты резко изменило отношения между франками и испанцами. Тем не менее брак между Реккаредом и Хлодосвинтой был, похоже, уже заключен, и Брунгильда уже отослала в Испанию дипломатические подарки в виде золотого щита и ценных чаш{654}. Но все немедленно отменили, и чтобы рассеять всякую надежду на возобновление переговоров, Реккаред спешно женился на вестготке по имени Баддо{655}. Брунгильда проглотила оскорбление и даже согласилась не выражать протест против смерти матери. Взамен она смогла сохранить территории, приобретенные в 587 г. Но король Гунтрамн вышел из себя и, сославшись на это, попытался снова завоевать Септиманию. Чтобы остановить вторжение, Реккаред послал своего лучшего полководца, герцога Клавдия, и в 589 г. Бургундия потерпела самую ужасную военную катастрофу в своей истории{656}.[122]
Гунтрамн постоянно упрекал за это поражение Брунгильду{657}, которая не расторгла заключенный с вестготами мир, несмотря на крутой поворот в политике Реккареда. Но в конце 580-х гг. у старого короля Бургундии больше не было средств, чтобы влиять на повелительницу Австразии. Отныне Брунгильде хватало власти и опыта, чтобы она могла обратить взоры к новым горизонтам.
Англосаксы
Англосаксонская Британия, которую с конца V в. заселили мелкие воинственные племена, не была традиционной зоной вмешательства франков. Однако короли Австразии утверждали, что царствуют над континентальными саксами{658}, и это притязание могло распространяться на островных собратьев последних. К тому же незадолго до 554 г. австразийское посольство привозило к византийскому императору англов, доказывая, что остров Британия подчинен восточным франкам{659}. Если факт такого политического владычества подтвердить трудно, то очевидно, что меровингский мир проявлял все больше интереса к соседям за Ла-Маншем. Действительно, во второй половине VI в. Северное море стало зоной динамичной торговли, и археологические находки показывают, что франкские купцы постоянно имели дела в Великобритании{660}.
В этом контексте Григорий Турский в одной из главок своей «Истории» между делом сообщает, что одна из дочерей Хариберта I, Берта, была выдана замуж за наследного принца королевства Кент, самого южного из англосаксонских государств{661}. Из корреспонденции Григория Великого известно имя мужа Берты, язычника Этельберта{662}. Кроме того, Беда Достопочтенный утверждает, что семья отдала Берту замуж при условии, что она сможет остаться христианкой и будет иметь право сохранить в качестве капеллана франкского епископа по имени Лиутхард{663}. Тем не менее дата бракосочетания Этельберта и Берты остается неизвестной — единственное, в чем можно быть уверенным, что оно состоялось ранее 589 г.[123] Его обстоятельства остается только домысливать, и ничто не позволяет утверждать, что его организовала Брунгильда.
Однако недавно появились кое-какие новые сведения. Некоторые историки по-новому подходят к царствованию Этельберта и пытаются доказать, что этот король взошел на трон только в 580-х гг., а не в 560-х, как долгое время считалось{664}. Поэтому свадьба могла произойти сравнительно поздно. Кстати, известно, что в 568 г. дочери короля Хариберта были помещены в монастыри — кто в Тур, кто в Пуатье. А ведь в 570-х и 580-х гг. эти города находились то под нейстрийским, то под австразийским контролем. Значит, франкская власть, выдавшая Берту замуж в Кент, была либо властью Хильперика, либо властью Брунгильды. Гипотезу, выдвигающую на первый план Фредегонду, следует отбросить, потому что эта королева Туром и Пуатье никогда не владела. Что касается Гунтрамна, то даже если очень недолго эти города и принадлежали ему, он никогда не испытывал интереса к королевствам Севера.
Бросить свет на бракосочетание Берты позволяет последний полученный знак. Речь идет о золотой монете, чеканенной от имени епископа Лиутхарда и найденной в Кентербери в захоронении, которое можно датировать 580–590 гг. На этот предмет долго не обращали внимания, пока Мартин Вернер недавно не посвятил ему внушительное исследование{665}. Он обратил внимание, что на реверсе монеты изображен совершенно оригинальный для того периода мотив, а именно «патриарший крест» с двумя перекладинами. Эта фигура византийского происхождения была совершенно неизвестна в меровингской Галлии, кроме как в Пуатье, где такой крест служил футляром для частицы Истинного Креста, присланного императором Юстином II Радегунде.
122
Иоанн Бикларский (Iohannus Biclarensis. Chronicon. 90) утверждает, что армия Клавдия обратила в бегство или убила шестьдесят тысяч франков.
123
Свадьба случилась до смерти ее матери Ингоберги (Григорий Турский. История франков. IX, 26).