Тем самым франкская политика 570-х — 590-х гг., не прибегая к грубому разрыву, впервые затормозила византийскую реконкисту. Ведь лангобардское вторжение 568 г. могло быть лишь вторичным симптомом. Если бы имперцам удалось вернуть себе контроль над Италией, они бы сохранили все козыри, чтобы постепенно присвоить обратно всю Западную Европу. Неудача при осаде Павии в 590 г. из-за дезертирства франков положила конец этим надеждам. Не факт, что все варварские народы понимали, что им грозит, если они по-прежнему будут позволять, чтобы ими манипулировали и натравливали их друг на друга ради их взаимного ослабления, к величайшему удовольствию империи. Но Брунгильда, конечно, сознавала эту опасность. Согласившись подписать мир с лангобардами и вестготами, дочь короля Атанагильда показала, что извлекла уроки из ошибок отца.
Западу без империи было лучше. Признание этого означало, в интеллектуальном отношении, переход порога средневековья. Брунгильда с ее двойственной политикой еще находилась на стыке двух миров, но, похоже, уже сделала выбор. В 590 г. к тем же мыслям пришел один италиец и византийский подданный, для чего ему пришлось пережить страшную внутреннюю драму; в результате Григория Великого можно считать одновременно последним римлянином античности и первым папой средневековья. Однако королева франков и отец церкви не были могильщиками римской цивилизации. Просто они вскоре обсудят сообща возможность создания нового пространства, в большей мере религиозного, чем политического, которое получит название христианского Запада.
ГЛАВА X.
НЕВОЗМОЖНАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ (592–610)
28 марта 592 г. король Гунтрамн умер в мире с церковью и, главное, в своей постели{669}. Уже давно ни один Меровинг не встречал столь мирной кончины. Подданные, соблюдая почтительный траур, похоронили его в Шалоне, в красивом монастыре святого Марцелла, основанном им самим. Григорий Турский, конечно, узнал о смерти Гунтрамна, но ему, вероятно, не хватило времени или желания упомянуть этот эпизод в своей «Истории». В самом деле, хронист скончался несколько позже, несомненно 17 ноября 594 г.{670},[126] Его сломили двадцать лет епископского служения, занятых строительством церквей, окормлением бедных и распространением сплетен о современниках. Поколение ушло.
Для Брунгильды весть о смерти Гунтрамна бесспорно была сигналом освобождения. Конечно, уже несколько лет как ей удалось избавиться от обременительной опеки деверя, но теперь ей больше не приходилось опасаться, что Бургундия предпримет какой-нибудь хитрый маневр. Однако историки вынуждены признать, что самые блистательные годы царствования Брунгильды им неизвестны. Кончину Григория Турского уже можно было бы считать крупнейшей трагедией для исследователя документов, но последовал и второй удар судьбы — вдруг отложил перо Фортунат[127]. Чтобы следить за хронологией событий, нам отныне придется, за неимением лучшего, обходиться «Хроникой» Фредегара, произведением, составленным более чем через полвека после описываемых событий и в среде, где памятью Брунгильды не дорожили.
Однако после этих кораблекрушений последнего десятилетия VI в. отдельные документы остались на плаву. Они по преимуществу происходят из-за пределов Regnum Francorum. Судя по ним, непохоже, чтобы Брунгильда сильно изменилась. В одном письме за 599 г. папа Григорий Великий так льстит королеве в выражениях витиеватых и, может быть, несколько двусмысленных:
При управлении королевством в равной мере необходимы такие добродетели, как справедливость и сила, и одной из них не может быть достаточно в отсутствие другой. А ведь если говорить о Вас, то ясно видно: забота, какую Вы проявляете об обеих этих добродетелях, в высшей степени блистательна, в то время как Ваш образ управления массой народов достоин похвал{671}.
Брунгильда определенно сохраняла вкус к власти. Но папа, вероятно, был прав, утверждая, что она обладала и необходимыми способностями, чтобы мудро отправлять эту власть. Впрочем, когда Григорий Великий писал королеве франков эти слова, не подразумевал ли он такой вечный образец, как ветхозаветные цари? В свое время Бог вверял скипетр мужам грозным, но справедливым; почему бы Ему теперь не даровать монаршую власть женщине, наделенной теми же качествами?
126
Аргументы в пользу этой датировки уязвимы, и смерть Григория можно передвинуть на год вперед или назад.
127
Старый италиец, похоже, забросил мирскую поэзию в пользу духовной жизни, что, конечно, вызвало восхищение современников, но оставило ни с чем нас.