В Нейстрии над союзниками Брунгильды сгущаются тучи
Хотелось бы больше знать о том, что делала Брунгильда в эти трудные годы. К нашему несчастью, Григорий Турский оказался под властью Хильперика. Горизонты хрониста сузились, и его источники сведений пересохли. Это не значит, что Григорий утратил все контакты с Австразией. В конце 577 г. он в своем городе стал свидетелем безумной затеи Гунтрамна Бозона, который приехал за дочерьми, оставленными под защитой базилики святого Мартина. Преследуемый всеми нейстрийскими армиями, герцог укрылся в Пуатье — городе, сохранившем верность Австразии. Хильперик вскоре осадил и захватил этот город. Поскольку базилики явно были надежными убежищами, Гунтрамн Бозон оставил дочерей в церкви святого Илария, а потом снова пересек всю Галлию и вернулся ко двору Хильдеберта II{335}. В следующем году он совершил новую дерзкую вылазку и сумел вывезти семью{336}.
Зато захват Пуатье Хильпериком в 577 г. был болезненно воспринят Венанцием Фортунатом, который там жил. Отрезанный от Брунгильды и австразийского двора, придворный поэт утратил покровителей и лучшие источники доходов. Чтобы обеспечить себе безопасность, Фортунат был даже вынужден стать духовным лицом. Епископ Маровей рукоположил его в священники. Тем не менее за эту безопасность пришлось платить, поскольку ему отныне запрещалось покидать Пуатье, а для бродячего и несколько корыстолюбивого поэта это было драмой[68].
Не имея возможности выезжать, Фортунат был вынужден довольствоваться тем, что в 576 или 577 г. составил сборник своих стихов{337}. Он собрал их в семь книг, которые отправил Григорию Турскому в сопровождении льстивого предисловия. Совершая этот жест, Фортунат пытался снискать поддержку человека, который разделял его политические симпатии и к тому же чьи литературные вкусы были ему известны. Может быть, он надеялся, что через епископа Турского его сборник достигнет австразийского двора. В самом деле, шестая и седьмая книга открывались стихами, посвященными соответственно Брунгильде и Гогону и представлявшими собой почти манифест. Но ситуация оставалась решительно неблагоприятной, и никакой уверенности, что Фортунату удастся возобновить контакт с Австразией, не было. Поэтому его литературная производительность снизилась — до 584 г. появилось лишь несколько частных произведений, преподнесенных Радегунде либо написанных в интересах Григория Турского. Владычество Хильперика над Пуатье, может быть, и не погубило вдохновение поэта, но безусловно лишило его лучших заказчиков.
Действительно, последующие годы показали, что Хильперик уже умел удерживать города к югу от Луары, а не занимать их на время, как раньше. Король как раз набрал войско для похода на бретонов{338}. К тому же Хильперик потребовал выплаты тяжелых налогов{339}, о существовании которых аквитанские города, возможно, забыли за годы, когда периодически переходили из рук в руки. За счет нового богатства Хильперик стал повышать свой престиж. Он заказал, в частности, миссорий. Эти большие металлические диски, до которых были чрезвычайно падки варварские государи, было легко сравнивать: сделанный по заказу Хильперика весил 50 фунтов и был золотым, инкрустированным драгоценными камнями{340}, тогда как принадлежавший Брунгильде содержал всего 37 фунтов серебра. Иностранные послы, посещавшие разные франкские дворы, тем самым могли получать материальное представление о соотношении сил.
68
Venantius Fortunatus. Carm. V, 9: епископ Маровей Пуатевинский запрещает Фортунату ехать к Григорию Турскому.