Конечно, война сильно изменила бывшего придворного аристократа, которого отец ещё в Стокгольме просил воздерживаться от обжорства, пьянства, карточных игр и охоты за женскими юбками. Но сын не очень-то внимал увещеваниям отца и за время войны развил упомянутые наклонности до уровня привычек. Однако в 1645 году он ещё не стал тем толстым, грубым и чувственным мужланом, в которого он превратится позже. Пока это был достаточно скромный, влюблённый и приятный молодой человек, правда, слегка обрюзгший и разрыхлевший, но ещё не слишком самоуверенный, не слишком развязный и циничный.
Кристина, понятное дело, знала о похождениях своего жениха на стороне (у него были внебрачные дети от простой девицы Сидонии Юхансдоттер, Карл Густав позаботился о них и сделал всё, чтобы они росли и воспитывались в достатке), ибо уже в 1644 году стала всё реже писать ему в Германию.
Злые языки утверждали, что первым, кто наябедничал ей об измене Карла Густава, был друг его детства граф Магнус Габриэль Делагарди, сын Якоба Делагарди, появившийся осенью 1644 года при дворе Кристины. На фоне толстого, грубого, чувственного и небрежно одетого Карла Густава приехавший из Парижа и побывавший на войне с Данией граф Магнус, 22-летний лощёный красавец, поклонник науки, искусства и поэзии, легкомысленный и блестящий, с приобретёнными французскими манерами и одетый с иголочки, выглядел волшебным принцем. И молодая девушка искренно увлеклась полковником её собственной лейб-гвардии.
С этой версией не согласен швед С. И. Улофссон, который считает, что амурные похождения Карла Густава начались намного позже своей отставки у Кристины. Причина же охлаждения королевы к своему жениху заключалась во взрослении. С годами она открыла для себя новые перспективы, с высоты которых её привязанность к кузену показалась смешной и наивной.
Как стоик Кристина считала, что проявлять какие бы то ни было внешние признаки недовольства или разочарования ниже её достоинства. Но она была не обычной женщиной, а королевой Швеции и обладала чрезвычайно чувствительной и гордой натурой. Темперамент кузена её сильно напугал — быть объектом такой грубой чувственности ей вряд ли нравилось. Недаром она довольно цинично высказалась, что отказывается «быть пахотным полем для мужского плуга». Но главное, кажется нам, в том, что поведение Карла Густава сильно уязвило её гордость и чувство собственного достоинства. Он оказался далеко не на уровне тех требований, которые ставила Кристина для своего суженого, и она не стала опускаться до ревности, укоров и упрёков — она просто вычеркнула его из своей личной жизни.
До Карла Густава дошли слухи о новом фаворите принцессы Кристины, он забеспокоился и поспешил домой. Когда он в 1645 году вернулся в Стокгольм, то обнаружил, что Кристина говорить о любви с ним больше не желает. При этом между ними не произошло никакого разрыва и никакой ссоры, а со стороны королевы уважение к молодому принцу лишь усилилось. Она была в восторге от его практичности и способностей, не испытывала по отношению к нему никакого зла или обиды и даже наметила его своим наследником на троне. Она была постоянно занята государственными делами и неделями не давала кузену аудиенции, в то время как фаворит Делагарди постоянно находился возле неё.
К весне 1646 года пфальцграф понял, что его карта бита и что ни о каком браке с королевой не может быть и речи. «Я должен снова скитаться по свету как потерянный человек, которому суждено с одинаковым терпением принимать своё счастье и несчастье», — писал он в одном письме. Он был, несомненно, удручён, но не до смерти. Внешне он держался молодцом, своего уныния не показывал и по-прежнему находил утешение в многочисленных попойках и любовных приключениях. Воинские подвиги на полях сражений снискали ему некоторое уважение в Государственном совете, так что дела у него обстояли не так уж и плохо.
Воистину неисповедимы бывают пути Господни!
Фаворит граф М. Г. Делагарди был сыном риксмаршала Я. Делагарди и Эббы Брахе, бывшей фрейлины при дворе матери Густава II Адольфа. Молодой Густав Адольф был когда-то сильно влюблён в Эббу, и Эбба отвечала ему взаимностью, но соединить свои судьбы им не привелось. Вмешались мать молодого короля, Аксель Оксеншерна и… государственные интересы. Длившаяся несколько лет страстная любовь закончилась ничем, и Эбба вскоре вышла замуж за возвратившегося с русской Смуты генерала Я. Делагарди. И вот теперь дочь Густава II Адольфа без ума влюбилась в сына той самой Эббы. Сын сделал во Франции блестящую карьеру, он был принят при дворе Людовика XIII, а потом и Людовика XIV, ему предлагали командовать одним из лучших кавалерийских полков Франции, но он, услышав о начале войны Швеции с Данией, предпочёл вернуться домой. Практически граф Магнус был единственным и настоящим европейским кавалером в Швеции[28].
28
Династия Васа на протяжении своего царствования имела какую-то необъяснимую слабость к роду Делагарди. Первый из них — Понтус Делагарди — был «солдатом удачи», который во время шведско-датской войны попал в шведский плен, в 1556 году он поступил на службу к Эрику XIV и стал его близким другом и помощником. Лангедокский шарм Понтуса Делагарди пришёлся по вкусу и Юхану III, который использовал его как на поле брани, так и в качестве дипломата. За большие заслуги Делагарди было позволено жениться на внебрачной дочери короля Юхана по имени Сигрид. Сын Понтуса и Сигрид — Якоб Делагарди — был обласкан Карлом IX и преподавал военные науки сыну, а потом королю Густаву II Адольфу. Я. Делагарди особенно выдвинулся во время войны на восточном фронте своим участием в великой русской Смуте. Потом он женился на Эббе Брахе, и из этого брака вышли сыновья Магнус и Якоб. Якоб женится потом на «любовнице» Кристины красавице Эббе Спарре и в 1658 году погибнет на войне с датчанами. В Лангедоке у шведских Делагарди остались родственники, с которыми они во всех поколениях поддерживали постоянную связь. Семья была настолько там известной, что имя Понтус стало нарицательным и употреблялось для обозначения богатого и удачливого человека.