— Я не хотел вызвать недовольство вашего высочества.
— Разумеется, я не желаю просто дергать за ниточки… не совсем так.
— Такой вывод я сделал из ваших слов, сказанных мне однажды. Вы обещали, что я буду исполнять роль шута, но на самом деле никогда им не стану.
— Согласна.
— Тогда уделите мне еще минуту и не бранитесь, молю, даже если мои слова будут целиком и полностью заслуживать порицания.
Тихо проговорив это, Нед с мольбой во взгляде коснулся локтя принцессы, повел ее обратно в библиотеку и закрыл дверь.
Елизавета скрестила руки.
— Слушаю тебя, Нед.
— Я знаю, вы не одобряете того, как… каким забавным находит меня леди Беатрис Поуп. Сознаюсь, я поощряю это.
— Би Поуп? Я ни словом не обмолвилась о Би Поуп! — Елизавета опять почувствовала себя выбитой из колеи. Разумеется, она занята совсем другими вопросами — важными вопросами — и потому, должно быть, не обратила внимания на маленькие affaires de coeur[102] своих слуг. — Не хочешь ли ты сказать, — выдавила из себя принцесса, — что Би Поуп стала дамой твоего сердца?
— Дьявол, нет. Никогда. Я обожаю единственную женщину, но на расстоянии, ибо, несмотря на все наши перепалки, она недосягаема для меня, как звезда в небе. Но если только она позволит, я буду вечно служить ей, клянусь.
Его слова лились мелодично, как строки сонета. Приятный голос звучал так убедительно, а зеленые глаза сверкали, как влажные изумруды. Елизавета кивнула, чтобы он продолжал.
— Должен сказать вам, ваше высочество, что леди Беатрис по секрету сообщила мне о том, что скоро ей опять понадобится навестить сестру в Мейдстоне.
— О! Когда?
— В том-то и загвоздка, побудившая меня еще больше заподозрить в леди Беатрис шпионку отравительницы, по крайней мере, одну из них. Госпожа Поуп точно не знает, когда поедет — когда ее призовут, как она выразилась, — но уже собирает вещи. А Мейдстон расположен как раз по дороге в Лидс и находится совсем недалеко от замка.
— В самом деле. Молодец, Нед. Дай мне знать, как только она уедет. Будь у меня больше слуг, я бы приказала следовать за ней. И, чем бы ты ни занимался, никому пока не рассказывай о нашей пьесе и сцене, на которой мы планируем ее сыграть.
— Вперед, на Лидс! — провозгласил Нед и сделал вид, будто поднимает кубок. Он запрокинул голову и залпом выпил воображаемое вино.
— Корона, которую вы завоевали под Босвортом, только что слетела с вашей головы, сир, — уходя, проговорила Елизавета и закрыла дверь.
Окна в спальне и гостиной, которую предоставил ей лорд Сент-Легер, выходили на озеро, окружавшее замок Лидс. Сегодня все шесть акров воды окрасились в такой же темно-болотный цвет, как и небо. С Ла-Манша надвигалась гроза. Она оставила приготовления и прислонилась лбом к прохладному стеклу. В импровизированном зеркале возникло отражение ее неприкрытого вуалью лица.
С внутреннего двора эхом доносились вопли Колума Мак-Китрика и его головорезов, колотивших друг друга дубинками в попытке заполучить кожаный мячик для стулбола[103]. Их гаэльские крики навевали тоску по детству, проведенному в Каррик-он-Шуре. Она бы нисколько не расстроилась, если бы недоумки поубивали друг друга, особенно после того как они с треском провалили казнь лорда Кэри, но они были все еще нужны ей для надвигающегося судного дня Елизаветы Английской. Колум — сейчас он, вероятно, представляет собой грязное, побитое, залитое потом страшилище — должен сопроводить ее сегодня днем в лес, который находится рядом с Айтем Моутом. И никакая гроза этому не помешает.
Она вздохнула, глядя на себя в тусклое стекло. Она любила рассматривать свое лицо в оконных отражениях, но, как правило, ночью. В таких ненастоящих зеркалах рубцов и шрамов от оспы, погубившей ее красоту, не было видно. Это навевало воспоминания о былых временах, но она должна думать только о сегодняшнем дне.
Не снимая перчаток, она продолжила месить в деревянном блюде липкую пасту из аконита, морозника и отравленного красавкой меда. «Эти катыши должны быть сильнее тех, что умертвили кроликов в Хэтфилде, ибо на сей раз жертва гораздо крупнее. Да к тому же рыжая», — подумала она и расхохоталась. При помощи осведомителя, который живет так близко к принцессе, она с огромным удовольствием оставит труп прямо в постели проклятой Болейн.
103
Старинная командная игра с мячом и битой, возникшая не позднее XV столетия в Суссексе; возможный «прародитель» крикета и бейсбола.