— Ничего нового я не скажу, — прошептал он, — да только нельзя нам и дальше встречаться вот так.
— Но ведь Елизавета стала приглашать тебя на наши вечерние беседы. Наставник Гриндаль весьма удивился тому, что конюх принцессы так начитан, мыслит глубоко и умеет поддерживать интересную беседу.
— Поэтому-то в тот самый день, когда мы с тобой познакомились, я сказал тебе, что пишу книгу, — ответил Джон. — Мне не хотелось, чтобы ты думала, будто я способен разговаривать только с лошадьми.
Крепко обнявшись, мы не спеша пошли через темный сад, по извилистой дорожке, посыпанной гравием. Как сладко был напоен воздух в ту летнюю ночь ароматами левкоев и роз!
«Я всегда буду помнить и эту минуту, и всякий иной миг, проведенный с этим мужчиной», — подумала я.
— Любовь моя, — прошептала я, — я сразу поняла, что человек, который умеет говорить так, как ты, способен не только убирать навоз в королевских конюшнях.
— Но тебе-то я на что, любимая? Мы слишком долго были в разлуке, да и сейчас можем снова разлучиться по королевскому капризу. Мы даже от Елизаветы таим свою любовь, а ведь она могла бы, если представится такая возможность, стать нашей заступницей. Как и ей, король вернул тебе свою милость. Уже давным-давно пришло время просить у него разрешения на нашу свадьбу.
Я резко повернулась к нему, даже наступила ногой на подол платья, но Джон крепко держал меня.
— Это звучит так, будто ты предлагаешь мне сделку.
— Вовсе нет, да только стоит мне завести тебя за эти кусты, и мы вообще перестанем разговаривать, потому что ты окажешься в полной моей власти. А я жду не дождусь, когда ты окажешься в моей постели. Я не в силах без конца притворяться, будто мы просто знакомые или добрые друзья. Кэт, — продолжал он взволнованно, сжимая мою руку, — мы с тобой оба умеем хорошо говорить, только мне этого мало. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, возлюбленной, хозяйкой в моем доме. А без этого ни от каких слов толку не будет!
— Ну, раз так, то я произнесу только одно слово — «да»! — ответила я и крепко поцеловала его, а потом мы поплыли на волнах любовных ласк.
На следующее утро, когда мы попросили Елизавету выслушать нас и когда она поняла, в чем суть нашего дела, ее лицо расцвело улыбкой. Она захлопала в ладоши, порывисто вскочила на ноги, крепко обняла нас обоих и закричала:
— Мне так хочется побывать еще на одной свадьбе! Мы устроим замечательный пир здесь, в большом зале, — конечно, если сумеем получить разрешение короля. Во всяком случае, его величество больше не гневается ни на меня, ни на тебя, Кэт, а та вышивка, которую мы послали ему и королеве, очень понравилась им обоим. И еще они очень хвалили меня за перевод «Зерцала грешной души»[54].
Елизавета принялась расхаживать по комнате, как делала всегда, если что-нибудь обдумывала.
— Мы очень благодарны вам, ваше высочество, — сказал ей Джон.
— Ладно, — сказала Елизавета, вздохнув и закатив глаза. — Я не раз видела, как вы целуетесь в саду при лунном свете. Похоже, это по-настоящему приятно, но только при условии, что ты целуешься с тем, кто действительно тебе по душе. Если меня, как я слышала, обручат с каким-нибудь иноземным государем, мне, честное слово, вовсе не понравится, если он окажется старым, злым или со временем вздумает заменить меня другой. Так вот, значит. — Она так резко остановилась, что юбки взлетели колоколом. — Давайте напишем письмо. Я не сомневаюсь, мастер Джон, что удастся отыскать кого-то из конюхов, чтобы доставить письмо в Лондон. Нельзя ждать до той поры, когда в следующем месяце мы все отправимся ко двору. Единственное условие: если у тебя, Кэт, будет ребенок, ты все равно меня не бросишь. — Принцесса остановилась у письменного стола, уперев руки в бока и нахмурившись.
— Ни за что, милая моя Елизавета, — успокоила я ее. Я отошла от Джона, державшего меня под руку, приблизилась к девочке и взяла ее за руку. — По своей воле я никогда не оставлю вас, что бы ни случилось.
— Я тоже, — пообещал Джон.
— Тогда давайте напишем королю, чтобы можно было готовиться к свадьбе. Я не сомневаюсь, что отцу понравится, если при мне будет супружеская чета — так надежнее, тем более что он хорошо знает вас обоих. А я обожаю свадьбы, хотя сама ни за что не выйду замуж!
Она жестом подозвала Джона, взяла наши руки и соединила их.
— Вы, — объявила сияющая девочка, — станете моей семьей здесь, пусть я и обязана почитать как родителей короля и королеву.
И она обняла меня крепко-крепко, как, бывало, обнимала ее я. Стояло лето 1545 года, и я никогда еще не была так счастлива и не чувствовала себя так уверенно. Вам может показаться, что я извлекла уроки из судьбы, постигшей Анну, а затем и Кромвеля, — увы, я не оказалась хоть на капельку умнее их.
54
Поэма Маргариты Валуа (1492–1549), королевы Наваррской, сестры французского короля Франциска I.