„Я немного опоздал, — продолжал он. — Но мне хочется сказать еще кое-что. В течение следующего года я узнал об открытии Эразма — о том, которое мы обсуждали. Его книга подтвердила мою уверенность в том, что „праведный верою жив будет“. Но, наверное, я утомил вас этими сложными богословскими вопросами, поэтому лучше я вам спою“. Подыгрывая себе на лютне, он запел:
Пока Лютер пел, его прекрасный баритон и слова вернули надежду и ободрили девочек. Бог помог им бежать. Он держит их в Своей руке. Он поможет им решить проблемы. Он будет бороться за них.
Уже переступив порог, Лютер обернулся и сказал: „Я попросил Габриэля Цвиллинга показать вам город…“
„Можно спросить?“ — перебила его Кати.
„Конечно“.
Кати рассказала ему, что сказал старик о Цвиллинге в харчевне. Потом она спросила: „Мы действительно можем чувствовать себя в безопасности в его компании?“
Лютер рассмеялся, потер руки и снова раздался его смех. „Конечно, вы будете в безопасности с братом Цвиллингом! Он просто радикал. Я должен исправить его так же, как Акила и Прискилла поступили с Аполлосом“.
„Но что он сделал?“ — спросил кто-то.
„Это долгая история. Вы не знаете всего, чтобы понять ее. После того как расскажу вам, как я был объявлен вне закона Карлом V, похищен и вынужден скрываться, я объясню вам остальное. А сейчас мне нужно идти“.
Когда Кати вышла на улицу в новой одежде, ей показалось, что все смотрят на нее. Вскоре появился Цвиллинг. На нем был желтый полосатый плащ, а на берете красовалось несколько красных перьев.
Пока они путешествовали по городу, Цвиллинг начал объяснять. „Виттенберг — важный город, — сказал он. — Но он вовсе не велик. Многие относятся к нему пренебрежительно. Герцог Георг как-то заметил: „Немыслимо, чтобы один монах, живущий в такой дыре, мог начать Реформацию“. — Цвиллинг рассмеялся. — Но, как вы знаете, пути Господни неисповедимы. Когда-нибудь Реформация, зародившаяся здесь, охватит весь мир. — Он указал на Эльстерторские ворота на восточной стороне. — От этих ворот до ворот Косвигер Тор на восточной окраине чуть больше тысячи шагов. Любой может обойти весь город за десять минут. Затем от Эльбторских ворот на южной окраине до ворот Францисканеркольстер на севере — всего четыре квартала. Но сначала давайте поговорим о Черном монастыре, где вы остановились. — Он показал на многочисленные трубы от каминов и окна. — Когда-то здесь жили сорок монахов. Если бы вы их видели! Одетые в черное, они являли собой странное зрелище! Идите за мной“. Он подвел их к высокому дереву. „Лютер и его друзья собирались здесь, чтобы обсудить сложные вопросы богословия. Я очень хорошо помню те дни. Именно под этим деревом Иоанн Штаупитц — он был первым деканом Виттенбергского богословского факультета — убедил Мартина готовиться к защите диплома доктора богословия“.
Цвиллинг кивнул в сторону свинарника и курятника. „В этих местах грязно. Нашему другу доктору Мартину нужна жена, чтобы навести везде порядок. Здесь достаточно места, чтобы трудолюбивая женщина смогла разбить большой сад и позаботиться о достаточном количестве бекона и яиц для того, чтобы осчастливить мужчину“. Он вздохнул. „Но доктор Мартин не собирается жениться“.
„А почему нет?“ — спросила Кати, повышая голос.
„Он слишком занят. Он постоянно читает лекции и пишет книги. Кроме того, он боится, что его сожгут на костре“.
„А разве это возможно?“ — спросила Аве фон Шенефельд в задумчивости.
„Конечно! Георг сжег бы его и сегодня, если бы не его кузен Фридрих Мудрый“.
„Почему?“ — спросили несколько человек.
„Потому что Георг ненавидит еретиков. Пойдемте, я проведу вас через Эльстерторские ворота“.
Эти ворота в высокой стене, окружавшей город, были совсем недалеко, всего лишь в квартале от них. Проходя через стены, Цвиллинг сказал: „Многие презирают наш город. Неудивительно, что за прошедшие века целые армии нападали на него. Именно поэтому была построена стена и ров за ней“.
„Насколько большой этот ров?“ — спросил кто-то.
„Он окружает город и местами достигает пятидесяти футов глубины. Стены, насыпь и ров хорошо защищают нас. Давайте перейдем через мост. Я хочу показать вам нечто большее, чем человеческие фортификации“.
Проходя по деревянному мосту, Кати все время подносила руку и затыкала нос. „Откуда этот запах?“ — спрашивала она, не в состоянии переносить эту вонь.