Перестав смеяться, Лютер поправил берет и продолжал: „Самой главной проблемой для папы Льва была необходимость закончить строительство собора Святого Петра, массивной постройки, начатой папой Юлием II. Сначала он собирал деньги, продавая должности в церкви. Он посвятил в духовный сан 31 кардинала и получил за это 500 тысяч дукатов“.[14]
„Но кто мог заплатить такие деньги?“ — спросила Ланета фон Гольтц.
Лютер пожал плечами. „Это действительно большие деньги, — ответил он. — Но помните, у многих кардиналов доход составлял 30 тысяч дукатов в год“.
Эльза засмеялась. Затем воскликнула: „На эти деньги можно купить много колбасы!“
„Конечно много, — согласился, улыбаясь, бывший монах, — но большинство князей церкви живет роскошно. У некоторых из них по триста слуг“.
Когда они подошли к церкви замка, Лютер сказал: „Теперь я должен рассказать вам об Альберте. Хотя ему было всего двадцать четыре года, и он уже был епископом Хальбертштадским и Магдебургским, он мечтал стать архиепископом Майнцким. Альберт решил подобраться к Льву через немецкий банк Фуггера. Он выбрал именно этот банк потому, что знал, что многие папы брали огромные суммы в этом банке.
„Это будет стоить двенадцать тысяч дукатов, — сказал представитель Фуггера. — Папа Лев хочет по тысяче дукатов за каждого из двенадцати апостолов“.
„Это слишком много! — торговался Альберт. — Я дал им семь тысяч дукатов, по тысяче за каждый смертный грех“.
„Они сторговались на десяти тысячах дукатов, по тысяче на каждую из десяти дев. Получив новую должность, Альберт стал искать деньги, чтобы вернуть долг Фуггеру: несмотря на то, что теперь у него было огромный доход от трех епархий, десять тысяч дукатов все еще были огромной суммой.
Но решение этой проблемы оказалось простым. — Лютер потряс свитком и с отчаянием покачал головой. — Папа Лев дал ему право продавать индульгенции! Для того чтобы делать это как можно успешней, архиепископ Альберт нанял Иоанна Тетцеля, доминиканского священника, чтобы тот занимался продажей. Доминиканский орден, как вы знаете, был основан святым Домиником. Доминик верил в бедность и был близким другом Франциска Ассизского. Тем не менее Тетцель жаждал денег. Да, человек полон противоречий!“
Подойдя к дверям церкви, Лютер показал на 95 тезисов. „Теперь я объясню, что такое индульгенция, — сказал он, — и расскажу, почему я прибил эти тезисы на дверь 31 октября. Это был день Святой Вечери. Этот день назывался так потому, что праздновался перед днем Всех Святых.
Мы начнем с истории индульгенций, потому что именно моя реакция на них поставила меня в трудное положение. История…“ Лютера перебил Иероним, который с помощью локтей пробился через группу студентов и занял свое место рядом с девушками на верхней ступеньке лестницы.
„Ты чего-то ищешь, Иероним?“ — спросил Лютер.
„Я просто хочу послушать“, — ответил Иероним.
„Хорошо, можешь слушать. Но я буду признателен, если ты не станешь задавать вопросы и делать замечания. Тебе понятно?“
„Да, понятно! — ответил Иероним. Затем, пододвинувшись поближе к Кати, он прошептал: — Я не знаком с вами лично“.
„Я Катерина фон Бора“.
„Катерина? Мне нравится. Как…“ — Он резко остановился, потому что поймал весьма недружелюбный взгляд Лютера.
„Как я говорил, — продолжал Лютер, — история индульгенций длинная. Она восходит к Крестовым походам — тому периоду, когда христиане пытались отвоевать Святую Землю.
Во время тех войн мусульмане пользовались преимуществом, потому что их солдат учили, что если они погибнут в битве против христиан, то их души попадут прямо в рай. Напротив, крестоносцы боялись смерти, потому что им предстояло провести миллионы лет в очистительных муках чистилища. Эту трудность устранили папы в XI веке. Они объявили, что все христиане, которые погибнут в битве против мусульман, автоматически получат прощение за все грехи и избегнут чистилища.
Но это привело к другой проблеме. — Лютер начал расхаживать взад-вперед и нервно теребить свой капюшон. — Проблема заключалась в том, что многие христиане физически не могли участвовать в святых войнах. И опять решение оказалось проще простого. Римские власти разрешили продавать индульгенции каждому, кто внесет достаточно денег, чтобы поддержать одного крестоносца.
Таким образом, мысль заключалась в том, что уплата денег могла дать человеку индульгенцию, которая являлась платой за прощение грехов, собственных или чужих. Во времена папы Бонифация VIII Церковь остро нуждалась в деньгах. Было решено собирать деньги, продавая индульгенции, несмотря на то что эти деньги не пойдут на святые войны против мусульман.