Крестьянская война продолжалась, и ходили слухи о том, что Лютер защищал коммунизм. Расстроенный слухами, Лютер закрылся в кабинете и, орудуя пером, как молотом, написал несколько незабываемых слов:
Евангелие не делает имущество общим, за исключением тех, кто хочет, исходя из своей свободной воли, сделать то, что сделали апостолы и ученики в 4-й главе Деяний. Они не требовали, как наши сумасшедшие крестьяне, чтобы добро других — Пилата или Ирода — стало общим, они делились только своим добром. Однако наши крестьяне с удовольствием делали бы общим имущество других людей, а свое придержали для себя. Ничего не скажешь, хорошие христиане! Я думаю, что в аду не осталось ни одного беса; все они вселились в крестьян.
К концу восстания 130 тысяч крестьян было убито. Из них 10 тысяч казнены. Один палач хвастался, что он собственноручно казнил 1200 человек. Лютер был в ужасе от такого кровопролития. Крестьяне настолько невзлюбили его, что он в страхе подумывал о необходимости уехать из Виттенберга.
Чума распространялась. Жена Рёрера заболела и умерла. Маленький Ханс был заперт в комнате. С тоской Лютер писал Юстасу Йонасу:
Меня очень беспокоят роды жены, потому что пример жены Рёрера сильно напугал меня… Маленький Ханс не может послать тебе привет из-за болезни… Прошло двенадцать дней с тех пор, как он ел…
Вчера Маргарет Мох сделали операцию, и, наконец справившись с чумой, она начинает поправляться. Она живет в зимней части дома, мы заняли лекционный зал, маленький Ханс в моей спальне, а жена Шурффа в его комнате. Мы надеемся, что все это когда-нибудь кончится…
Пока мир Лютера распадался, Сулейман Могущественный проник в Европу. Только один человек мог остановить его фанатичные, призывающие аллаха орды — это Карл V. Но вместо того чтобы сражаться с мусульманами, Карл с помощью немецких купцов — среди них было много лютеран — напал на Рим! Войскам не платили, и они напали на Вечный Город и взяли в плен папу Клемента VII. В это время Карл V находился в Испании. Хотя он был поражен действием своих наемных войск, он одобрил завоевание города и пленение папы.
Протестантские купцы считали, что, поскольку Римская Церковь грабила их, они могут ограбить Римскую Церковь! Соответственно они грабили, насиловали, поджигали, убивали и насмехались. „В Святой вторник (8 апреля), когда Клемент благословлял десятитысячную толпу перед собором святого Петра, один фанатик, одетый лишь в кожаный передник, взобрался на статую святого Павла и крикнул папе: „Ты — сын Содома! Из-за твоих грехов Рим будет разрушен. Покайся…!“[20]
Почти все дома в Риме были сожжены, имущество разграблено, и нападавшие потребовали невероятный выкуп. „Во всем городе, — писал некто, — не осталось ни одного человека старше трехлетнего возраста, которого не заставили бы оплатить собственную безопасность“.[21]
Охваченные истерией, разбушевавшиеся войска набросились на церкви. Они разворовывали золотые кресты, сосуды и другие ценности. „Святые кости“ выносились из-за алтарей и разбрасывались по полу. Кардиналов захватывали в плен, пытали, брали с них выкуп и заставляли ехать задом наперед на самых грязных животных, которых только можно было найти. Один солдат с богатым воображением оделся, как папа, пока остальные солдаты, облачившись в красные кардинальские шляпы, выстроились в длинную очередь и целовали ему ноги.
Общим голосованием Мартин Лютер был объявлен новым папой!
Книги и даже целые библиотеки уничтожались. По крайней мере три тысячи трупов было сброшено в Тибр. Тысячи тел оставлялись брошенными прямо на улицах.
Папа Клемент пребывал в заключении в замке Сант-Анжело с 6 мая по 7 декабря 1527 года. Все это время он надеялся, что Франциск I или Генрих VIII освободят его. Но никто из них даже не попытался это сделать. В конце концов Клемента заставили подписать почти невозможный документ. В нем он соглашался вернуть несколько городов, замков и 40 тысяч дукатов Карлу. Более того, было решено, что он останется в заключении, пока не выплатит 150 тысяч дукатов из прежде объявленной суммы.
В ужасе Эразм восклицал: „Это гибель не только одного города, но всего мира!“
Узнав обо всем этом и придя в ужас, Лютер закончил письмо Юстасу Йонасу такими словами:
Мне жаль, что Рим подвергся разграблению, потому что это великое предзнаменование. Я надеюсь, что он все-таки снова будет заселен и в нем будет новый папа еще до нашей смерти.
Он подписал письмо так: „Мартин Лютер, Christi Lutum (грязь Христа).