„Кто умер?“ — спросил он.
Я ответила: „Очень важная персона“.
„Кто?“ — спросил он.
Пытаясь заставить себя плакать, я ответила: „Бог“.
„Бог?“ — воскликнул он.
„Да, Бог, — ответила я. И затем добавила. — Я также заметила, что ты ошибся в переводе своего любимого отрывка из восьмой главы к Римлянам. Ты написал: „Все содействует ко благу“. А должно быть не так: „Лишь немногое содействует ко благу“.
Он сразу же понял, что я хочу ему что-то сказать. Тогда он обнял меня так, что я едва не задохнулась. Знаете что? Его депрессия прошла! Может быть и нам сейчас, в этот сложный час нужно познать, что Бог не умер и что „все содействует ко благу“.
Вскоре Кати и все ее дети смеялись. Но в тот вечер, когда она зажигала свечи, она столкнулась с новой проблемой. „Мама, — спросил Ханс, — папа оставил завещание?“
„Конечно, и я знаю, где оно“.
„Оно было написано нотариусом?“
„Нет, доктор не верил в нотариусов“.
„Тогда я боюсь, что суд не примет его“.
„Но оно было засвидетельствовано. Его подписали Меланхтон, Крусигер и пастор Бугенхаген“.
„Но тем не менее я не верю, что ему придадут значение“.
„Что же будет?“ — испугалась Кати.
„Его нарушат“.
„Ты в этом уверен?“
„Да, мама, я уверен“.
Глава 18. Война
Ворочаясь в постели, Кати мечтала лишь об одном — о сне. Но сон не приходил. Каждый звук казался во много раз громче, чем на самом деле. Вдали раздавался лай собаки, голоса пьяниц, поющих по пути домой из таверны, завывания котов, а где-то поблизости открывали и закрывали двери, шептались, роняли башмаки, вздыхал ветер, сосульки отваливались с крыш и разбивались о землю. Кроме всего этого в воздухе стоял невыносимый запах.
Прошла, как ей показалось, целая вечность, и она поднялась и взглянула на часы. Было только одиннадцать. Вечность спустя, как ей казалось, она снова обратилась к часам. Теперь было одиннадцать тридцать. Прошло много еще таких же вечностей, и глубокая тишина опустилась на город. Но хотя внешне все было тихо, мысли осаждали ее изнутри. Насмешливое тиканье часов мучило ее.
Теперь ты вдова… Бог забыл тебя… Докторская стипендия не будет выплачена… Начнется война… Виттенберг падет… Черный монастырь сожгут… Ты и твои дети будете голодать… Могила твоего мужа будет открыта в церкви замка, и его останки осквернены…
Преследуемая этими страхами, Кати начала просить у Господа мира и покоя, чтобы уснуть. Пока она молилась, она вспомнила случай, когда она вместе с другими бежавшими монахинями просила доктора Лютера объяснить им, как применять слова Иисуса, выраженные в Евангелии от Матфея 7:7.
„Что значат эти слова? — спросил он. — Прежде всего, мы должны просить. Когда мы начинаем просить, Он ускользает от нас и не хочет слушать или не хочет, чтобы мы Его нашли. Тогда мы должны искать Его — а это значит продолжать молиться. Теперь, когда вы ищите Его, Он прячется от вас. Если вы хотите найти Его, вы должны стучать. Когда стук становится усиленным, Он открывает и говорит: „Что тебе нужно?“ А вы отвечаете: „Господь, я хочу это или это“. А Он скажет: „Хорошо, получай!“ Стих „Просите, и дано будет вам“ означает не что иное как „просите, требуйте, зовите, ищите, стучите“. Вы должны продолжать и не останавливаться“.[34]
Полагаясь на это воспоминание, Кати просила, искала и стучала, и скоро приятное чувство окутало ее. Вскоре она уснула.
После трапезы в десять часов, которую она и ее дети делили с постояльцами, Кати сказала Хансу: „А теперь давай отнесем завещание канцлеру Брюекку и посмотрим, примут ли его. И еще меня волнует то, что Лютер никогда не упоминал Черный монастырь в завещании“.
„Об этом не стоит волноваться, — уверил ее Ханс. — Я только что прочел книгу о завещаниях. Я знаю закон. Черный монастырь принадлежал отцу и тебе. Остается надеяться, что завещание признают законным“.
Пока канцлер читал документ, Кати заметила, что лицо его изменилось. „Черный монастырь мой?“ — спросила она неуверенно.
„Да, да, конечно. Но не в соответствии с завещанием. Он ваш, фрау Лютер, потому что вы вдова доктора“. Он почесал кончик носа. „Завещание незаконно“.
„Незаконно! — взорвалась Кати. — Доктор написал его своими собственными руками, и три свидетеля живут здесь в Виттенберге“.
„Да, но его составило не официальное лицо и…“
„И каковы последствия того, что вы не признаете его законным?“ — перебила его Кати, наклоняясь вперед.
34
Начиная со слова „прежде всего“ и кончая словом „останавливаться“ — это точная цитата Лютера. См.