— Эта мечеть внутри еще нарядней, чем снаружи. Я однажды в нее заглянул. Там восьмигранные колонны, разноцветная роспись, богатые ковры на полу.
— А христианские храмы мне нравятся больше, даже если выполнены строго и скромно, — заметил Филипп, с неприязнью и насмешкой покосившись на купца.
— А мне еще нравится, что в христианских храмах женщины могут молиться наравне с мужчинами, — сказала Марина, понимающе переглянувшись с Филиппом.
Церковь Иоанна Крестителя и впрямь выглядела скромно в сравнении с нарядной мечетью Узбека, но было в ней что-то величавое и торжественное — как сам дух христианской старины, в традициях которой она была построена. Отец Панкратий говорил, что этот православный храм похож на те небольшие однонефные базилики, что были издавна распространены в провинциях Византийской империи.
Помолившись и поставив свечи перед иконами в церкви Иоанна Крестителя, путники отправились дальше, на юго-запад, по дороге, ведущей к монастырю Сурб-Хач.
Под впечатлением увиденного Марина едва ли не впервые в жизни задумалась о многообразии церквей и обрядов. Дитя веротерпимой Кафы, она не имела предубеждения против людей, исповедующих иную религию, но сейчас ей вдруг пришло в голову, что разная вера может стать непреодолимым препятствием, причиной вражды и кровопролития. Ей приходилось слышать о крестовых походах, религиозных войнах и казнях еретиков, но она не очень интересовалась этими событиями, не имевшими отношения к ее жизни. И вот теперь почему-то Марине стало любопытно, как отнесутся кафинские священники, например, к браку православной и католика. Впрочем, такие браки были не редкостью в Кафе, где могли соединиться не только христиане разных обрядов, но даже христиане и мусульмане или иудеи. Марина улыбнулась своим мыслям, поскольку отлично понимала, чем они вызваны: просто она вдруг представила, что скажут окружающие, если когда-нибудь речь зайдет о ее браке с католиком Донато Латино. Строгий отец Панкратий, конечно, будет осуждать. Но можно обратиться к другому православному священнику, отцу Меркурию, который был родом русич и нрав имел добродушный, даже веселый. Уж он-то наверняка не будет против того, чтобы обвенчать молодую пару.
Подумав об этом, Марина тут же мысленно одернула себя: ведь глупо даже в шутку предполагать такую невозможную вещь, как венчание с чужим и, по сути, незнакомым человеком! Сейчас ей очень хотелось бы увидеть рядом свою подругу Зою, с которой можно было поболтать на эту тему и весело посмеяться над своими фантазиями: «Ну что я за легкомысленное создание: сначала обращаю свой взор на чужого жениха Константина, а теперь — на молчаливого латинянина Донато, о котором ровно ничего не знаю. И это вместо того, чтобы благосклонно принимать поклонение богача Варадата».
Скоро дорога стала подниматься по горному склону, поросшему дубовым и буковым лесом. Некоторое время путники, ехавшие по узкой тропе гуськом, видели только густые кроны деревьев, заслонявшие от них окружающее пространство. Но вот внезапно чаща поредела и на открывшейся площадке, словно чудесное видение, возникла величественная цитадель духа, о которой Марина так много слышала от Андроника и его родичей.
— Сурб-Хач — «Святой Крест»… — прошептал Филипп, перекрестившись.
Марина знала, что название монастыря связано со священным хачкаром[25], доставленным сюда из древней армянской столицы Ани. Монастырь Сурб-Хач был построен не так давно, лет двадцать назад, и Андроник считал себя причастным к его основанию, поскольку вносил щедрые пожертвования на строительство и подарил монахам старинное Евангелие, вывезенное им из Киликийской Армении. От Андроника Марина слышала историю о том, как было выбрано место для закладки монастыря: будто бы священникам открылось в небе видение — крест, указующий на землю. В том месте, куда он указывал, нашли целебный родник, а рядом, в лесу — развалины древнего греческого храма. Чтобы освятить избранное место, армяне оставили на нем монаха-отшельника, дабы он молитвами положил начало новому духовному служению. Одинокая келья этого монаха стала первым строением монастыря.
Строгое в своей красоте здание Сурб-Хача было окружено обширным мощеным двором, от которого вниз спускались террасы, усаженные садами и огородами.
Спешившись, Марина в сопровождении Варадата и Филиппа поднялась по ступенькам, ведущим к воротам храма. Привратник сурово допросил путников, кто они и откуда, и Марина ответила за всех:
— Мы пришли помолиться в церкви Сурб-Ншан и заказать молитву святым отцам за упокой души Андроника Таги.
25
Хачкар — резной каменный крест с датами и именами — уникальная форма армянской культуры.