Эдуард недавно вернулся домой после своей французской кампании, кипя от злости из-за отсутствия денег в казне и неприятного открытия, что во время его похода лондонский Тауэр не был защищен должным образом. Но Томаса с ним не было, потому что тот посчитал необходимым направиться в Пруссию. Так что знание того, где находится Пруссия, мне бы ничего не дало. Настроение у меня еще больше ухудшилось. Прекратив свои поиски, я начала укладывать карты в прежнем порядке. Искать Томаса было все равно что ловить ветер в поле.
– А я-то думал, что буду здесь один.
Голос был тихий, но я все равно так вздрогнула от неожиданности, что уронила из рук схему пути из Лондона в Иерусалим, снабженную маленькими картинками городов, через которые он пролегал.
Прищелкнув языком, король подобрал пергамент с пола, разгладил его на столе и окинул взглядом.
– Я и не знал, Джоанна, что ты интересуешься путешествиями. Или же, возможно, паломничеством в Святые места. – В глазах его сверкнула озорная искорка. – Но для начала я посоветовал бы тебе посетить Кентербери[6], чтобы проверить, придется ли тебе по душе жизнь пилигрима.
Мой кузен, двадцати восьми лет от роду, огрубевший и повидавший крови на войне, невероятно уверенный в себе и довольно влиятельный европейский правитель, сейчас смеялся надо мной. Было очевидно, что жизнь пилигрима с утомительными дорогами и ночевками в грязных гостиницах на общих кроватях и матрасах со вшами мне совершенно не подходит.
– Нет, милорд. – Я почувствовала необходимость вести себя официально. Может, он мне и кузен, но все-таки король, это его библиотека, а я вошла в нее без спросу. – Они такие красивые, их интересно рассматривать. Прошу прощения, если я не должна была заглядывать в них. Я знаю, насколько эти карты ценные.
Он перевел взгляд с карты на меня.
– Я знаю, что красивые вещи приносят утешение. Если бы я не был королем, я бы все равно собирал книги. – Он улыбнулся, суровые складки на его лице разгладились, и оно снова стало приятным. – Не думал, что ты можешь быть несчастлива в преддверии своей свадьбы. – Я напряглась. Неужели он все знает? Или же у него просто предчувствие относительно имеющихся сложностей? – Этот мальчик Солсбери такой благонравный и с хорошей поддержкой.
Нет, ничего он не знает. Я медленно перевела дыхание.
– Да, – согласилась я. – Господь благословил Уильяма и красивым лицом, и добрым нравом.
– Держу пари, он будет тебе хорошим мужем. Я не вижу в нем недостатков.
– Их просто нет, сэр.
Я подумала, что могла бы сказать ему, что, возможно, обращусь к нему с просьбой рассудить мое дело. Может быть, он сжалится и спасет меня? Но Эдуард продолжил говорить, приняв мои слова, как знак покорности:
– Женитьба может стать жизненно важным шагом, особенно если в ней присутствует любовь или сильная привязанность. Я скучаю по Филиппе. – Он с грустью улыбнулся. – Она успеет вернуться из Гента до вашей свадьбы. И будет присутствовать там, чтобы пожелать тебе всего хорошего.
Он принялся просматривать документы, как только что это делала я, и выбрал один, на котором была изображена полоска моря, отделявшая Англию от Фландрии и Франции. В этом я увидела свой шанс.
– Не могли бы вы, милорд, показать мне, где находится Пруссия?
– Джоанна, что-то мы с тобой общаемся сегодня слишком уж официально. Вот она. – Он повернул карту, чтобы мне было лучше видно то место на востоке, куда указывал его палец. – А зачем тебе это знать? – К счастью, он не стал дожидаться моего ответа, а сразу добавил: – Там сейчас в Крестовом походе сражается много английских рыцарей. Тевтонские рыцари намерены освободить эту территорию от язычества и обратить местных славян в христианство. Достойная цель. Я знаю, что и Томас Холланд отправился туда после осады Турне. Я слышал, что он успел отличиться там. – Король снова улыбнулся, немного задумчиво и даже с тоской. – Помню, как посвящал его в рыцари несколько лет тому назад, сразу после шотландской кампании. Он был очень молод, но уже тогда производил сильное впечатление.