Он садится рядом со мной.
— А почему бы и нет? — спрашивает он. — Все остальные здесь. Только не говори, что ты хочешь спальню с сиреневыми шторами.
— Я знаю только то, что хочу спальню с кроватью, — говорю я и только потом понимаю, как это звучит. Интересно, научусь ли я когда-нибудь флиртовать намеренно, а не только нечаянно?
— Правда? — спрашивает он слишком уж невинным голосом.
Я могу сделать это — я могу сказать что-то кокетливое, действительно имея это в виду.
— А может, и нет. Ведь ты никогда не умел делиться своими вещами, — подкалываю я его, но потом понимаю, что это прозвучало как обычное оскорбление, просто произнесенное с приподнятой бровью.
Джеймс придвигается ближе, так что наши плечи соприкасаются, и нерешительно и осторожно улыбается:
— Теперь я этому научился.
Кажется, все мои внутренние органы стали невесомыми и улетели.
— Зачем тебе кровать, если ты не спишь? — не подумав, спрашиваю я. — Она выглядит новой.
— М-да, я не думал, что разговор дойдет до этого, — замечает он и затем откидывается спиной к стене. — Я заказал ее. Понимаешь, я на ней сижу. А иногда, если я закрываю глаза и долго лежу неподвижно, я могу... отключиться на какое- то время. Это похоже на сон. — Он трет глаза. — Думаю, пора бы уже к этому привыкнуть.
За всеми этими драками, приготовлениями и нашествием Марси у нас еще не было возможности поговорить о тех сенсационных открытиях, которые мы сделали на вечеринке у Влада.
— Ты хочешь поговорить об этом? — спрашиваю я.
— О чем тут говорить? — с горечью произносит он. — Я был идиотом, что поверил Владу, а потом я был идиотом, что последовал за ним. Ну и поделом.
— Но это не значит...
— Все в порядке, Софи, — говорит он голосом, ясно свидетельствующим о том, что все вовсе не в порядке.
Не зная, что ответить, я обвожу взглядом комнату. От предыдущего хозяина на окне осталась декоративная тарелка. По ее периметру танцуют тыквы, а в центре нарисована индейка в фартучке. Кто-то, должно быть, слегка помешался на традиционной культуре.
— Надо бы ее выкинуть, — говорит он. — Она странная. И иногда мне кажется, что она на меня смотрит. — Осознав, что он снова ответил на непроизнесенную вслух мысль, он виновато смотрит на меня. — Извини. Твое мнение о тарелке было очень сильным.
Мне становится немного жутко оттого, как легко я стала относиться к чтению мыслей.
— Знаешь, есть вещи и похуже.
— Похуже, чем тарелки с индейкой в фартучке?
— Нет. Похуже, чем быть... ну, ты понимаешь.
Сначала он ничего не отвечает, и я решаю, что снова сказала что-то лишнее. Но потом он спрашивает:
— Например?
Ненавижу, когда люди просят привести примеры.
— Ну, начнем с того, что ты мог быть мертвым мертвецом. И не пытайся меня убедить, что так было бы лучше, — приказываю я, пока он не успел сказать какую-нибудь глупость.
— Я и не собирался.
— Отлично. И ты мог бы быть одним из тех вампиров, которые выглядят как Мальчик — летучая мышь[7] и должны спать в родной земле.
Его губы растягиваются в слабой улыбке:
— Расскажи мне еще что-нибудь, эксперт по вампирам.
Я решаю не обращать внимания на его издевательский тон, раз это помогает ему чувствовать себя лучше.
— Ты мог бы испытывать ломку, когда ты хочешь... э-э-э... пить. — Я наблюдаю за его реакцией, опасаясь, что он заметит мою давнишнюю обеспокоенность его новой диетой, и затем показываю на свой лоб. — Как Клинтон[8]. Или страдать от аллергии.
— Ты определенно знаешь очень многое о вампирах, — говорит он, наклоняясь ко мне, так что наши плечи снова соприкасаются.
— Я знаю достаточно, — отвечаю я, смущенная и очень растерянная. — Я могу показать тебе двадцать человек, которые знают больше. У многих из них есть контракты с издательством. — Я внезапно припоминаю кое-что еще: — А! А! Ты мог бы потерять душу.
— Потерять душу?
— Да. И хотя это не полностью исключило бы романтику, все было бы куда сложнее.
— Мы бы этого не хотели.
— Ага, — соглашаюсь я, прежде чем понимаю, что атмосфера внезапно стала... волнующей? Не знаю. Что я знаю, так это то, что его взгляд внезапно становится теплым и он наклоняется ко мне; это либо поцелуй, либо очень медленный удар головой. И как бы я ни хотела поцеловаться с ним прямо на этом столе, я не думаю, что смогу добавить это к списку своих Серьезных Жизненных Достижений. Не тогда, когда столько всего происходит вокруг меня.
— Влад хочет на мне жениться! — выпаливаю я, когда он уже всего в нескольких дюймах от меня.