— Ты прав, Шарль. Что ты предлагаешь?
— Чтобы она оставалась такой, какая она есть. Болтливость Флеминг будет полезна. Она сама во власти любви. Она будет в восторге, увидев свою госпожу в сердце нашего принца. Она будет восхвалять этот роман, лелеять его и не причинит никакого вреда. Оставим все как есть, а через несколько лет я займусь воспитанием Марии. Я сделаю из нее очаровательнейшую даму — самую совершенную даму во Франции. Ее никто не превзойдет в танце или игре на лютне. Она напишет изысканные стихи, и вся Франция — а больше всего дофин — будут любить ее. Ей будет предопределено доставлять радость другим. Это качество будет как воск в руках ее дядей. Они будут любить и лелеять ее с единственным желанием — увидеть ее на троне.
Франсуа улыбался, глядя на изящного брата.
— С Богом! — неожиданно воскликнул он. — Ты и я покорим Францию и овладеем короной.
— Самым благопристойным способом, — приглушенно произнес Шарль, — через нашу маленькую волшебницу из дикой страны.
Дни летели незаметно. В учебе Марии не было равных. Она играла на лютне с редким для такого возраста мастерством, была хорошей наездницей. В королевских процессиях она всегда бросалась в глаза благодаря шарму и красоте. Король частенько беседовал с нею, да и Диана была в восторге от Марии. Когда она выезжала вместе с дофином, она приглядывала за ним и помогала ему справиться с уздечкой лошади. Не будь ее рядом, ему было бы нелегко.
Все великолепные загородные дворцы, известные ей только по названиям, она видела теперь в действительности. Она все меньше и меньше думала о родине. Ее мать часто писала письма и была в явном восторге от успехов дочери. Она говорила, что получила письма от короля, которые сделали ее просто безмерно счастливой.
Четыре тезки Марии были теперь вместе с ней, но они должны были отойти на второй план. Дофин отнимал так много времени у Марии. Она с осторожностью объяснила им происходящее. Ей хотелось, чтобы они знали: она любит их по-прежнему.
При французском Дворе ходило множество слухов. Теперь разговоры шли вокруг предстоящей коронации Екатерины.
Вскоре после смерти отца король отметил свою коронацию, а теперь настала очередь королевы.
По этому поводу прошли роскошные празднества. Мария никогда не видела чего-нибудь более восхитительного. Даже сказочные карнавальные шествия на свадьбе ее дяди нельзя было сравнить с маскарадами на коронации королевы. И сама королева выглядела величественно в этот день. Король был ослепителен в великолепных одеждах с серебром, ножны его шпаги сверкали громадными драгоценностями, серебряные позументы и белоснежная атласная шляпа были украшены жемчугами. Когда он правил своей белоснежной лошадью, на него набросили голубой бархатный балдахин с вышитыми золотыми лилиями Франции.
Мария никогда не забудет роскошности этого торжества. Она сказала Джанет Флеминг, что ей было жаль лишь одного: вместо обожаемой ею Дианы королевой была Екатерина.
— Позволь уж Екатерине порадоваться собственной коронации, — сказала леди Флеминг. — Это — все, что она может иметь.
— Все?! Коронация — и все?! Флеминг, дорогая, что она могла пожелать еще?
— Она жаждет значительно большего, — сказала леди Флеминг. — Как ты думаешь, кому король подарил королевские драгоценности?
— Диане, конечно.
Леди Флеминг покачала головой и рассмеялась.
— Она их тоже надевает… Она настаивает… И король считает, что она должна. Что за страна?! Старый месье Таванн[17] жалуется, что при французском Дворе уважения к королевской любовнице больше, чем к его генералам. Кто настоящая королева в этой стране, скажи мне!
— Диана, конечно. Я рада, что это так. Я терпеть не могу королеву Екатерину.
— Она не стоит того. Она кроткая как овечка. Взгляни-ка! Это одна из новых монет, отчеканенных на коронации. На ней должны быть изображены головы короля и королевы. Но ты посмотри! Это же Диана верхом на лошади! А это значит, что, хотя король был вынужден жениться на королеве Екатерине и сделать ее матерью своих детей, для него есть только одна королева — Диана.
— И более достойная! — вскричала Мария. — Королева Екатерина — не королевского рода. Она не умеет вести себя. Она груба. Как бы я хотела, чтобы она отправилась обратно к своим итальянским лавочникам, и тогда король мог бы жениться на Диане.