Мне нравилось петь, а многие даже говорили, что это у меня выходит довольно хорошо. Кто-то сравнивал с цветком розы. Что-то вроде: «я такая колючая снаружи, но мягкая внутри» или с карамельной конфетой: «твердая корка, но сладкая начинка». Да, голос у меня и правда был самый что ни наесть девичий. Но мне это даже нравится.
Энергетика в здании была просто сумасшедшая. От такого цвета наша кожа казалось белее альбомного листа. Смотря вперед, я не видела лиц собравшихся, только темноту, но одобряющие выкрики слышались со всех сторон. Я тоже танцевала, пытаясь делать это синхронно. Жаль, что не получится посмотреть на выступления остальных ребят. Если публику так заводит наше выступление, то что будет с остальными командами.
Всех выступающих я знала хорошо. Бостон делится на несколько секторов, где заправляет отдельная компания, но мы хорошо относимся друг к другу, а мне всегда рады в любой точке города. Как я уже говорила, Микки Макбрайд пользуется популярностью.
Музыка закончилась, а бетонные стены заполонили ярые аплодисменты и свист зрителей. Мне было очень жарко, но одновременно весело. Сердце так и стучало, а адреналин бушевал в крови каким-то цунами. Я могла сейчас даже с третьего этажа этой парковки спрыгнуть, но мой мозг, пусть не очень хорошо, но все еще работал.
Такие же уставшие ребята обняли меня сзади. Нам сделал общую фотку какой-то начинающий фотограф, а после нужно было освободить площадку для остальных танцоров.
Я жадно отобрала у Сены бутылку с холодной водой и принялась ее поглощать. Подруга достала свою пшыкалку для цветов и начала брызгать ей на меня, а после махала полотенцем возле лица. Я отняла бутылку от губ и наконец-то спокойно вздохнула.
— Все? Навыступалась? — спросили у меня.
Я лишь молча кивнула.
— И как?
— Это… Потрясно, Сена! Зря ты не захотела с нами! — запрыгала я на месте.
— О, нет. Ты же знаешь, у меня обе ноги — левые, а на ухо медведь наступил.
— Какая разница, могла бы просто рядышком покружиться.
— Ага, конечно. Мальчикам не нравятся такие клуши, которые просто трутся у стенки. Я лучше буду делать то, что хорошо умею.
Я рассмеялась.
— Ладно, я поняла.
Взглянув на наручные часы, я обнаружила, что до самолета осталось около сорока минут. И что мне делать оставшееся время?
— Может, все-таки сходим в кафе? Ребята прямо сейчас собираются, — кивнула Сена на группу парней вдали.
— Да, почему бы и нет. У меня все равно есть время.
— Сколько еще?
Я вновь взглянула на часы.
— Самолет вылетает примерно через… пол часа и пять минут.
— Нет, самолет улетает прямо сейчас!
Я не сразу поняла, что происходит. Казалось, голос Саши прозвучал в моей голове как совесть, но это было бы куда лучше, чем суровая реальность.
Я обернулась и действительно увидела свою тетю в сопровождении Фрэнка. Она была действительно зла. Даже больше, чем, когда получила новость с моим отчислением из академии.
— Саша… — пропищала я, выдавливая из себя улыбку. — а что ты тут делаешь?
— Я хотела задать тебе тот же самый вопрос.
— Так это… выступление…
— Эй, Микки, я что-то не догоняю, это твоя тетка за тобой приехала? — прошептала Сена мне на ухо.
— Тут и догонять нечего. Мы уезжаем, Микаэла, немедленно!
— Но самолет еще нескоро! — настаивала я.
— Мы полетим на моем самолете.
— Ого! А у нее свой аэропорт есть? — спросила Сена воодушевленно.
— Есть. И порт тоже есть, — резко ответила Саша, стремительно разворачиваясь по направлению к выходу.
— Круто, — покачала головой Сена.
Фрэнк был очень настойчив, он подталкивал меня следовать за Сашей.
— Прости, Сена! Я потом тебе все объясню! — кричала я вдогонку подруге.
Набрав темп, я поравнялась с тетей. Она избегала на меня смотреть и шла только вперед, высоко подняв голову, но челюсти ее были плотно сжаты.
— Я надеялась на тебя, Микаэла. А ты взяла и сбежала прямо перед таким ответственным моментом! У нас же завтра телеэфир!
— Я знаю, но не сегодня же!
— Сегодня вечером у нас репетиция. Если ребята еще смогут что-то сказать, то тебе просто необходимо натаскаться! Завтра у вас интервью для местного канала, а после прогулка на лошадях. Что ты будешь отвечать, когда тебе зададут вопрос?