– Почему, собственно, утопить?
– Оставь, Ричард. Давай-ка бумагу, я покажу, как Уорвик расположит свои силы.
Глостер сбросил с колен кота и протянул Джорджу лист телячьего пергамента, а заодно и уголек. Братья склонились так, что их головы едва не соприкасались. Они были абсолютно не похожи: круглолицый зеленоглазый Кларенс, с вьющимися кольцами каштановыми кудрями и смуглый, как испанец, Ричард, с его гладкими и темными, как вороново крыло, волосами, жестким подбородком и безгубым нервным ртом. Его глубокие черные глаза сверкали, как агаты.
– Тебе цены нет, Джордж, – сказал Ричард, когда брат закончил свои пояснения. Он улыбнулся и отправил пергамент в огонь.
– Ты что, спятил? – возмутился Джордж.
Глостер пожал плечами.
– Уголек все равно сотрется. Главное, что я это видел.
Джордж остался недоволен. В том, как смотрел на него младший брат, как поблескивали его глаза, явственно проступала насмешка. Джордж всегда подозревал, что этот калека считает его глупее себя, и это бесило.
– У Эдуарда не изменятся планы? – спросил он, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. – Ведь эта диспозиция…
– Нет. А хоть бы и изменились, для тебя это ничего не меняет.
– Как так?
Зубы Ричарда блеснули в улыбке. Джорджу стало не по себе. Иногда он замечал, что, улыбаясь, Ричард становится странно похож на Уорвика – сказывается родство Невилей с Плантагенетами.
– Ты ведь уже провинился, Джордж. Нэд не вполне тебе доверяет. Твое дело, услышав клич: «За братьев и Англию!», вывести свою конницу и обрушиться на Уорвика с тыла. Ведь он, как и предполагалось ранее, намерен держать твои отряды в резерве.
Джордж выругался.
– Так значит, вы не доверяете мне? А ведь я рискую куда больше вас. Я все время у него в руках и…
– И ты опасаешься, что он тебя утопит, – захохотал Ричард. – Ничего, Джорджи, не долго осталось ждать. На рассвете все решится. Мы с Нэдом помним, чем тебе обязаны, но пока исход сражения не ясен, тебе незачем знать наши планы.
– Я ведь поклялся!
– Ну-ну! Слишком много клятв, братец. Знаешь ли, аrgumenta ponderantur, non numerantur[81]. Постой, не злись. Наш договор остается в силе, и, если Уорвик падет, ты наследуешь все его имущество. Нэд никогда не нарушит слова. И мы убеждены, что ты не переметнешься к Уорвику, даже если он и потеснит Белую Розу. Он не простит тебе этой маленькой шутки с его любимицей Анной.
В мягком голосе Ричарда звучала угроза. Джордж скрипнул зубами.
– Ты прекрасно знаешь, что у меня не было выбора. Принцесса Уэльская знала обо всем, и я не думаю, что вы поступили бы иначе на моем месте.
Ричард кивнул.
– Не спорю. Ты должен был что-то предпринять и довольно ловко провернул дельце с ее отплытием во Францию и с этой свадьбой-ловушкой, но держать нежную принцессу в подземелье, без света и воздуха, среди крыс… Нет, у Уорвика есть все основания взбеситься.
Кларенс нахмурился.
– Лучше бы ты занялся поимкой этой девки. Она хитра, как лиса, опасна, как рысь, и плюет на преграды. Она год назад обвела вокруг пальца вас с Эдуардом, а теперь умудрилась исчезнуть из подземелья Тауэра. Клянусь рукоятью меча, она может как призрак проходить сквозь стены!
Ричард удивленно вскинул брови.
– Да что ты говоришь? Так-таки через стены? Что ж, я это учту.
Джордж пошевелился.
– Не хочешь ли ты сказать, что Анна Невиль уже у тебя?
Ричард улыбался.
– Можешь быть спокоен, братец. Дочь Уорвика больше не сможет тебе навредить.
Джорджа охватила волна благодарного облегчения. Он погладил трущегося о его ногу кота. Но уже через минуту обеспокоенно спросил:
– Как вы собираетесь с ней поступить? Не забывай, Риччи, что она сестра моей жены.
– И наследница половины состояния Уорвика, – все с той же улыбкой добавил Глостер.
Джорджу стало не по себе. Казалось, младший брат видит его насквозь. Он начал злиться.
– Не строй из себя мудрого Мерлина, Ричард! Ты любил играть в эту игру в детстве, но мы уже не дети, и я ничуть не менее сообразителен, чем ты. Мне известно о твоем сватовстве к Анне. Однако теперь она замужем за Ланкастером, а ты не Папа римский, чтобы освободить ее от брачных уз.
Ричард наклонился и подбросил в очаг полено. Оно оказалось сырым, огонь не хотел разгораться, и от очага повалил едкий дым.
Ричард поднялся.
– Идем.
Они вышли из душной хижины в полный туманной мглы ночной лес. Неподалеку, позванивая удилами, стояли их кони. Большой белый жеребец Ричарда почти растворился в тумане. Откуда-то из непостижимой дали летел благовест – проснулись колокола.