В темноте под стеной особняка шевелились какие-то тени. Мрак казался настолько же непроницаемым, насколько ярко светились вверху озаренные луной зубцы стены. Девушка шла, держась за окованный сталью ошейник пса и полностью положившись на его зрение и чутье. Порой рядом раздавалось жалобное «Подайте Христа ради!» или сиплое «Куда так торопишься, крошка?», но глухой рык Соломона, его скользящий в темноте силуэт и по-волчьи горящие глаза отпугивали назойливых встречных.
Анна перевела дыхание, лишь когда ее вновь ослепил свет луны и она увидела серебристо-белую, искрящуюся бликами Темзу. Усадив Соломона за какими-то разбитыми бочками, она прошлась по скрипучим доскам пристани. И здесь ей повезло. У самого причала на волнах покачивалась небольшая лодка с дремавшим на корме перевозчиком. Девушка окликнула его, и тот восхищенно прищелкнул языком, увидев перед собой стройную, закутанную в плащ фигурку,
– Куда прикажешь, красотка? Ты, видать, здорово торопишься, раз не побоялась одна выскочить на улицу. Пожалуй, и я смог бы развлечь тебя, если бы ты…
Он осекся, увидев, как из-за груды обломков появился огромный пятнистый дог и, глухо ворча, прыгнул в лодку. Анна вошла следом.
– Вези в гостиницу «Леопард», что возле Лондонского моста.
«Леопард» принадлежал Дороти Одноглазой. Такова была благодарность Уорвика за помощь, оказанную этой женщиной его дочери в прошлом году. Деловая хватка у Дороти, как выяснилось, была железной, и гостиница вскоре начала процветать. Она располагалась почти в самом центре города, близ моста, по которому шло нескончаемое движение, поэтому недостатка в постояльцах не испытывала. Гостиница имела свой причал, двор, отдельную кухню. Первый этаж ее был каменным, а два верхних – деревянные, оштукатуренные, с покатой шиферной крышей. Комнаты в «Леопарде» славились своей чистотой, хотя и стоили недешево, а кухня была такова, что зажиточные горожанки, а порой и леди заказывали здесь блюда для приемов.
Когда лодка причалила к небольшой пристани у гостиницы, Анна бросила перевозчику гарринобль, с досадой подумав, что этот плут не заслужил подобной щедрости. Впрочем, иной монеты у нее с собой не было. Ошеломленный лодочник сразу стал сверх меры любезен, подал руку, когда она выходила на причал, пропустив вперед Соломона. Анна торопливо пробежала по освещенному мостику к двери, под навесом которой горел фонарь. Дверь ей отпер высокий худощавый парень с темными, глубоко посаженными глазами. Это был немой Ральф, помощник, он же сожитель Дороти, которого она извлекла с самого дна Уайтфрайерса[34]. Ральф сперва бросил подозрительный взгляд на закутанную в плащ фигуру, но тут заметил пса и все понял. Он был сообразительным малым и, узнав собаку Делателя Королей, сообразил, что перед ним сама принцесса Уэльская. Она и раньше заглядывала иной раз в «Леопард» вместе со своей свитой, и Дороти Одноглазая, к которой принцесса относилась весьма благосклонно, угощала знатных гостей только самыми изысканными блюдами.
Анна вступила в полутемную прихожую. За приоткрытой дверью сбоку виднелся просторный общий зал с пылающим очагом, где еще оставались запоздалые гости.
– Мне немедленно нужна Дороти, – тихо проговорила Анна, и немой, кивнув, повел ее куда-то наверх по скрипучей винтовой лестнице.
Дороти, бывшая потаскуха из Уайтфрайерса, стояла за конторкой и при свете свечи что-то наскоро записывала в огромную амбарную книгу. Она очень гордилась тем, что в детстве некий священник выучил ее грамоте, и была уверена, что именно благодаря ее образованности Делатель Королей поручил ее заботам гостиницу «Леопард».
– Бог мой, что случилось? – изумилась она, когда Ральф ввел принцессу Уэльскую.
Дороти была такой же дородной, как и год назад, но теперь на ней была одежда из дорогого серого сукна, а чепец украшала полоска кружев. Ей наконец-то удалось избавиться от сопутствовавшего ей крепкого запаха и она вполне могла бы выглядеть респектабельной горожанкой, если бы лицо Дороти не было обезображено огромным узловатым шрамом, напоминавшим о ее бурном прошлом.
Анна какое-то время смотрела на Дороти Одноглазую. «Насколько можно ей доверять? Когда-то она спасла меня, но тогда я была никем, девчонкой-беглянкой. Теперь я принцесса Англии, и Дороти становится посвященной в мою тайну».
Но выбора не было. Несколько часов назад она об этом не задумывалась, ведь Дороти всем, что имеет, обязана ей и ее отцу.
– Мне нужна комната на эту ночь, – сказала Анна.
Тем временем Соломон, бывший тут частым гостем, направился к очагу и улегся, заняв все свободное место.
34
Уайтфрайерс – квартал, примыкавший к монастырю с тем же названием. В этом квартале собирался всякий сброд.