– Сам понимаешь, есть короли, а есть те, кто их делает. Что бы ни утверждали историки-популисты, одни не существуют без других.
– Значит, если его в ноябре выберут президентом, она получит какой-то бонус.
– Неизвестно. Мисс Доплэз больше не поддерживает добрых отношений с вице-президентом.
Они поднялись по каменной лестнице на террасу. Здесь была зона, свободная от детей. Под зонтиками стояли десятка два столиков. Сидящие за ними гости болтали, выпивали, завязывали знакомства. Официанты с бабочками кружились между столами, наполняя вином бокалы, предлагая закуски. Гибсон проголодался и взял вырезку с хреном на тоненьком кусочке французской булки. Абэ провел его в центр террасы, где слегка в стороне от остальных стоял столик большего размера. Отсюда открывался прекрасный вид на лужайку.
Затем Джордж жестом предложил Гибсону подождать и направился к женщине, которой на вид можно было дать слегка за шестьдесят. Впрочем, судя по всему, наличие денег дарило ей привилегию постоянно выглядеть дамой средних лет. Даже не спрашивая, Гибсон понял, что это и есть Калиста Доплэз. От нее исходила некая аура, но не высокомерия или надменности. От нее исходила уверенность – абсолютная убежденность в том, что мир должен быть таким, каким хочет видеть его она. Женщина стояла в такой элегантной позе, сопровождала речь настолько изысканными жестами, что все окружающие бледнели в сравнении с ней. Какой-то великолепный стилист настолько классно сделал ей прическу, что теперь ее светлые волосы, обрамляя лицо, ненавязчиво подчеркивали великолепную линию подбородка, талантливо созданную мастерством пластического хирурга. На ее белоснежном платье с золотой отделкой совершенно не было драгоценностей. Абэ склонился к хозяйке дома и что-то прошептал ей на ухо. Та бросила на Гибсона короткий взгляд, острый и испытующий.
– Милые дамы, прошу прощения, я отлучусь на минуту, – сказала она.
Гибсон собрался пойти ей навстречу, однако все его соседи по столу поспешно похватали сумочки и напитки и сами поторопились уйти. Одна из них, женщина лет пятидесяти с седыми волосами, наклонилась и шепнула на ухо Калисте несколько слов. Та, соглашаясь, ответила что-то, и женщина, удовлетворенная, затерялась в толпе.
Абэ жестом подозвал Гибсона.
– Калиста, это Гибсон Вон.
Хозяйка улыбнулась и протянула ему руку для рукопожатия.
– Присаживайтесь, – пригласила она и тут же добавила: – Нет, не вы, Джордж. Сходите, выпейте чего-нибудь. Мы минутку поболтаем.
Абэ извинился, однако, прежде чем удалиться, бросил на Гибсона выразительный взгляд. В нем безошибочно читалось: постарайся не упустить этот шанс!
– Рада снова увидеться с тобой, Гибсон. Помнишь меня?
– Да. Я тоже очень рад новой встрече.
– Надеюсь, я не отвлекла тебя от работы?
– Нет.
– Стало быть, без особого повода ты бы не явился?
Это прозвучало с ноткой обвинения. Гибсон старательно жевал кусочек вырезки, чтобы воздержаться от ответа.
– В любом случае я благодарна, что ты приехал. Прошу прощения за всю эту суматоху, – Калиста махнула рукой в сторону площадки, на которой веселились гости. – Уверена, проще было бы выбрать для встречи какой-нибудь другой день. Но Джордж считает, что мы должны действовать как можно скорее. А мне хотелось поговорить прежде, чем все закрутится.
– Но праздник-то все-таки удался, – заметил Гибсон.
– Да, и какой замечательный выдался день! Я так жалею, что сегодня запретили полеты…
– Полеты?
– Ну, да. У военных моряков есть пилотажная группа на реактивных самолетах, они выделывают в воздухе просто восхитительные трюки.
– «Голубые ангелы»?
– Точно, – кивнула Калиста.
Гибсона потрясла мысль о том, что эта женщина могла с легкостью заказать «Голубых ангелов» для того, чтобы отметить день рождения восьмилетней девочки.
– Но, конечно, мне забавно все это наблюдать. А вы, мистер Вон, любите веселиться?
– Не всегда.
Что-то в этой женщине заставило его положить конец этой игре. В ее присутствии Гибсон ощущал какую-то робость, чувство, которое ему вовсе не нравилось. Как-то при встрече он предложил заткнуться одному трезхзвездному генералу[13], но с этой женщиной Вон чувствовал себя Оливером Твистом, опрокинувшим чашку с чаем.
– Будем надеяться, это пройдет, – улыбнулась она.
– Почему меня сюда пригласили? – напрямик спросил Гибсон.
– Ну-ну, не будь букой. Важно относиться к другим с чувством юмора.
– И к вам?
– С юмором относиться ко мне? Ну, конечно! В конце концов, жизненно важно быть именно тем, кто шутит и веселит, – мисс Доплэз подмигнула. – Это все меняет.