Нелегалы порой годами не имеют известий о судьбе своих родственников. Семьи нелегалов, а таких в советской внешней разведке было достаточно много, порой боятся заводить детей на чужбине: ведь их надо растить и воспитывать как иностранцев! А когда возвращаются окончательно на Родину, обзаводиться потомством бывает уже и поздно.
А что значит «вернуться домой» после долгих лет пребывания за рубежом? Какие-то родные и друзья уже умерли, кто-то давно живет в другом городе, а то и стране. Наконец, они просто отвыкли от московского быта, обычаев, традиций, норм поведения… Удручающе может действовать и неустроенность жизни, дефицит на все, от цветных телевизоров до туалетной бумаги, вечные и бесконечные очереди, хамство продавцов…
К рутинной аппаратной работе бывшие нелегалы, как правило, не способны, просто не обладают опытом для исполнения тех служебных обязанностей, что могли бы быть им поручены в соответствии с воинскими званиями на момент возвращения. Потому либо пребывают в консультантах, либо преподают в чекистских учебных заведениях. Иногда, в редких случаях, выезжают в кратковременные командировки на «штучные» задания. Нелегалы не только марафонцы разведки, они и ее рядовые пехотинцы, до каких бы офицерских званий ни дослужились.
Читатель, надеюсь, проникся осознанием того, насколько трудно подготовить и внедрить в нужной точке одного-единственного (или супружескую пару) нелегала. А между тем в Советском Союзе была создана и продолжает свое существование в Российской Федерации единственная в мире системная сеть нелегальной разведки! Именно к этому стремился в свое время Александр Коротков и его преемники.
Разведке вообще, нелегальной особенно, присуща одна, принципиально неустранимая, извечная несправедливость: подавляющее большинство ее героев (и в переносном, и в буквальном смысле слова — с Золотыми Звездами) до конца дней своих пребывают в неизвестности. После смерти тоже. Безусловно, Вильям Фишер (Абель) и Конон Молодый — о них речь впереди — разведчики выдающиеся. Но и они, скорее всего, по сей день оставались бы безвестными героями «невидимого фронта», если бы не провалы, пускай и не по их вине! Таков уж горький парадокс профессии. Чтобы прославиться на весь мир, требуется на каком-то витке жизненного и служебного пути потерпеть неудачу и очутиться в чужой тюрьме.
Только единицам из числа уцелевших, вроде «Ефрата»-Акопяна было предоставлено право получить признание при жизни, избежав вышеназванных неприятностей. И то без толкового разъяснения, что, собственно, названные люди такого совершили…
О прекрасных и заслуженных разведчиках — супругах Филоненко Анне (в девичестве Камаевой) и Михаиле, много лет проработавших в Латинской Америке, в том числе и странах с фашистским режимом, соотечественники узнали лишь в апреле 1999 года, когда их обоих уже не было в живых. Примечательно, что их трое детей, из которых двое родилось во время командировки, лишь по возвращении семьи в Москву узнали, что они советские и русские…[180]
…С Иосифом Григулевичем Александр Коротков лично познакомился по чрезвычайному поводу на конспиративной квартире, с соблюдением повышенных мер предосторожности. Объяснялось это не только особой ценностью «Макса» (он же «Юзик»), но и тем, что он прибыл в Москву нелегально, будучи высокопоставленным иностранным дипломатом в Ватикане! Понятно, что в случае опознания, правда, маловероятного, но все же… — Григулевич тогда никак бы не смог объяснить своему министру иностранных дел или президенту, почему он находится не в Риме, а в столице СССР.
Коротков про себя сразу отметил весьма своеобразную внешность Григулевича. В ту пору «Максу» было лет под сорок. По национальности — литовский караим[181]. Невысокий, склонный к полноте, большая голова, жесткие, вьющиеся темные волосы с проседью, оливковый цвет кожи, крупные чувственные губы, миндалевидные, чуть навыкате глаза. Он легко сходил и за уроженца любой латиноамериканской страны и за торговца фруктами на арабском базаре.
В годы гражданской войны в Испании, совсем еще молодой, Григулевич сражался против франкистов в составе одной из интернбригад. Там его и приметили советские разведчики, тогда он и стал нелегалом. Григулевич свободно владел доброй полудюжиной языков, был энциклопедически эрудирован. Своим первым орденом Красной Звезды «Макс» был награжден еще до Великой Отечественной войны.
В конце тридцатых годов в Аргентине успешно действовала нелегальная резидентура «Макса». Он создал обширную диверсионно-разведывательную сеть, которая была способна действенно подрывать коммуникации, связывающие Латинскую Америку с Германией. По этим морским путям в Третий рейх шло стратегическое сырье — селитра, олово, медь, никель и прочие материалы для немецкой военной промышленности.
180
Анна Филоненко стала прообразом радистки Кэт в сверхпопулярном многосерийном телефильме «Семнадцать мгновений весны». Режиссера Татьяну Лиознову специально познакомили с этой замечательной женщиной, к слову, участницей и Великой Отечественной войны. Правда, рожая «там», Анна кричала не по-русски.
181
Караимы — немногочисленная народность, потомки тюркского племени, выходцы из Алтая. Караимы входили в Хазарский каганат и принадлежали к возникшей в VIII веке секте иудаизма. Они почитали за священную книгу лишь «Ветхий завет» и не признавали Талмуд. В Израиле их считают евреями, что неверно. На территории СССР караимы компактно проживали в Литве и в Крыму. Численность их не превышала трех-четырех тысяч человек.