В канун Олимпийских игр рейхсминистр Геббельс выпустил на экраны всех кинотеатров страны полнометражный документальный фильм «Триумф воли» — о нацистском партсъезде 1934 года. Сняла фильм одна из лучших режиссеров-документалистов Лени Рифеншталь. Она же сняла грандиозный и весьма одиозный фильм об играх 1936 года в Берлине. Эта картина — «Олимпия» — вышла на экраны лишь в 1938 году, и Александр Коротков, которого, разумеется, интересовали лишь кадры, запечатлевшие чисто спортивные эпизоды, смог посмотреть ее в 1940 году, когда неисповедимые пути разведчика снова привели его в Берлин[28].
Меж тем на Родине происходили события, повергшие в шок население страны, события загадочные, непонятные и пугающие. Более того, и по сей день, спустя десятилетия, мы знаем далеко не все, по многим моментам недоумеваем, теряемся в догадках, блуждаем в многочисленных версиях, порой противоречащих друг другу.
20 августа 1936 года начался первый из так называемых московских процессов — по делу «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра». На скамье подсудимых сидели шестнадцать человек, в том числе ближайшие соратники Ленина — Лев Каменев и Григорий Зиновьев, герой Гражданской войны Иван Смирнов и другие, менее известные фигуранты. Все они в ходе скоротечного процесса под председательством печально знаменитого упыря Василия Ульриха при прокуроре Андрее Вышинском были приговорены к смертной казни. И незамедлительно расстреляны 25 августа.
Затем произошло совсем непонятное. Ровно через месяц, 26 сентября, главный организатор судилища Генрих Ягода был отстранен от должности наркома внутренних дел и назначен наркомом связи, сменив на этом посту Алексея Рыкова. Через четыре месяца Ягоду лишили звания Генерального комиссара госбезопасности, а 4 апреля 1937 года арестовали.
Новьм наркомом был назначен известный до того лишь в узкой среде партийных аппаратчиков Николай Иванович Ежов, светлоглазый человечек, почти карлик (рост — 150 сантиметров), обладавший несильным, но приятным тенорком (в былые времена он любил в компании петь народные песни, в последние же годы жизни пристрастился к алкоголю).
Наркомом Ежов стал в сорок один год. Он происходил из рабочей семьи и сам в молодости был рабочим. Образование имел низшее, но в юности много читал и даже заслужил потому в своей среде прозвище Колька-книжник. Сохранились собственноручно написанные им документы; они составлены грамотно, грамматических и синтаксических ошибок почти нет. Да и сам слог, равно как и почерк, нареканий не вызывают. Жена Ежова — Евгения Соломоновна (урожденная Фейгенберг) была женщиной интеллигентной, работала редактором в основанном М. Горьким журнале «СССР на стройке». Ежова была знакома со многими известными писателями, артистами, художниками. Когда-то у нее был роман с Исааком Бабелем. Поэтому Бабель часто бывал у Ежовых в доме. Приходили сюда и другие знаменитости: Самуил Маршак, Лев Кассиль, Леонид Утесов…
Детей у Ежовых не было, и они удочерили девочку-сироту, взятую из приюта[29].
К моменту назначения в НКВД Николай Ежов занимал несколько ответственейших постов: одновременно он был секретарем ЦК ВКП(б), председателем Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б), а затем и членом Исполкома Коминтерна. Как секретарь ЦК Ежов курировал деятельность НКВД, лично участвовал в подготовке судебных процессов, присутствовал при допросах главных обвиняемых.
Примечательно, что все старые партийцы, знававшие Ежова примерно до конца 1934 года, отзывались о нем как о человеке мягком, незлобивом, приятном во всех отношениях. Между тем с этой личностью, по сравнению с его предшественником Ягодой абсолютно непримечательной, связан самый страшный и кровавый период в истории СССР — разгар Большого террора. Самое слово «ежовщина» стало синонимом массовых необоснованных арестов, пыток на допросах, фальсификации следственных дел, скоропалительных масштабных расстрелов, а то и бессудных убийств. На выпущенных в ту пору плакатах и открытках обыгрывались зловеще фамилии вождя и его верного наркома: «Стальные ежовые рукавицы»…
Чем привлекла генсека эта странная — на первый взгляд фигура?
Свою роль при отборе кандидатов (среди них рассматривался, в частности, Анастас Микоян), по мнению автора, сыграли следующие обстоятельства. Ежов не только никогда не примыкал ни к какой оппозиции, но вообще даже почти не был знаком с видными партийцами, такими, как Николай Бухарин, Лев Каменев, Григорий Зиновьев, Алексей Рыков. Он был одиночкой, сам по себе никем. Но абсолютно, по-собачьи, предан Сталину. А потому и опираться в своей деятельности на любом посту, партийном или государственном, мог только лично на Сталина. И далее: вождь разглядел, что этот маленький, ясноглазый, вежливый со всеми человечек обладает на самом деле железной волей и исключительными способностями исполнителя.
28
Поразительно, но факт: в 1948 году Международный Олимпийский комитет (МОК) присудил Лени Рифеншталь награду за фильмы о спорте!
29
Е. С. Ежова умерла в 1938 году от отравления при невыясненных до сих пор обстоятельствах. Приемная дочь после ареста Ежова была направлена в детдом в Пензу. Ей повезло — она дожила до наших дней.