В эсэсовской иерархии партийные руководители получали эсэсовские звания от унтерштурмфюрера (блоклейтеры) до штандартенфюрера, оберфюрера, бригадефюрера, группенфюрера и обергруппенфюрера СС (гаулейтеры, в зависимости от размера и значения гау).
Таким образом, высшие партийные и государственные бонзы по линии СС как бы оказались в определенной зависимости от рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера.
Рейхсфюрер СС, как и просто фюрер Гитлер, никогда полностью не доверял военным, особенно высшего ранга, в большинстве своем принадлежащим к старинным дворянским, даже аристократическим, порой титулованным родам, в душе сохранившим приверженность к монархии. (Нелишне напомнить, что руководитель военного заговора 20 июля 1944 года полковник Клаус Шенк фон Штауффенберг был графом.) Поэтому он не выпускал воинские части СС из-под своего контроля. Во время боевых действий они подчинялись военному командованию только в стратегическом и тактическом отношении.
Атрибутом формы «черных СС» был обоюдоострый кинжал своеобразной формы, на рукоятке которого кроме серебряного орла со свастикой в когтях присутствовали руны, а на широком лезвии великолепной золингеновской стали был выгравирован девиз: «Моя честь — верность».
Свои первые мундиры 18-летние кандидаты в СС надевали 9 ноября в честь годовщины Мюнхенского путча 1923 года. 30 января — в годовщину прихода Гитлера к власти — им вручали временные удостоверения СС. 20 апреля, в день рождения фюрера, они принимали присягу на верность Адольфу Гитлеру как вождю и канцлеру германского рейха и получали постоянные удостоверения.
Германский МВД и отдел внешних сношений НСДАП регулярно присылали в советское полпредство, как и в посольства других стран, приглашения на некоторые съезды, торжественные собрания, митинги. На одно из таких сборищ в зале оперы «Кроль» попал как-то и Коротков. С удивлением увидел, что, если не считать некоторого вкрапления офицеров и генералов вермахта, едва ли не каждый мужчина в зале был облачен в черный эсэсовский мундир, даже министр иностранных дел фон Риббентроп. Из высших нацистских бонз один лишь Геринг выделялся каким-то фантастическим одеянием из серебристой парчи, увешанном к тому же множеством звезд, крестов и медалей. Злые языки в Берлине утверждали, что эту форму Геринг придумал для себя сам.
Солдаты и офицеры войск СС носили общевоинскую униформу знаменитого цвета «фельдграу» (защитно-серого), но с некоторыми отличиями. Так, у эсэсовцев орел со свастикой в когтях переместился с правой стороны френча, над карманом, на левый рукав, чуть выше локтя. Кокарду на околыше фуражки или пилотке заменила эмблема «Мертвая голова». Военнослужащие войск СС носили обычные погоны на обоих плечах, но в петлицах сохранили эсэсовские знаки различия.
В отличие от номерных армейских, многие эсэсовские соединения носили громкие наименования: «Лейбштандарт», «Адольф Гитлер»[59], «Мертвая голова»[60], «Германия», «Гитлерюгенд», «Викинг»… Название дивизии или бригады было вышито на ленте по обшлагу левого рукава.
Офицеры СС часто имели двойные звания, если они служили в войсках или полиции. К примеру, кинематографический Штирлиц имел звания штандартенфюрера СС и полковника войск СС. Его же противник, лицо уже реально существовавшее, шеф гестапо Генрих Мюллер к концу своей карьеры имел звания группенфюрера СС и, соответственно, генерал-лейтенанта полиции.
Все эсэсовцы считались как бы побратимами, поэтому к старшим по званию, вплоть до самого Гиммлера, обращались просто по званию, без предстоящего слова «господин». Например, «Штандартенфюрер!». Однако в войсках СС полагалось обращаться сообразно воинскому уставу: «Господин полковник!»
В возрасте от 25 до 30 лет офицер СС обязан был жениться[61], при этом его невеста также должна была пройти освидетельствование на предмет расовой чистоты и физического здоровья. Преданность фюреру с ее стороны также была обязательна. На свадьбе молодоженам вручалось специальное, подарочное издание книги фюрера «Моя борьба».
61
Увы, киноштандартенфюрер СС Штирлиц (он же советский кинополковник Исаев) в реальной действительности обязан был бы иметь в Берлине вторую, немецкую семью. Правда, автор мог бы сделать его вдовцом, чтобы узаконить одинокое существование без супруги