— А знаете, я разочарована.
При звуке ее голоса Гэри чуть было не взлетел над рулем.
— Чем? — пискнул он.
— Тем, как мое имя выглядит, будучи написанным иероглифами. Я надеялась, что для того, чтобы написать «Пиц Богги», потребуется больше... скажем так — интересных элементов. Ну, знаете... всяких там змей, сов, львов, людей. А я даже не могу понять, что означают некоторые из этих символов. Вот этот, например, похож на плевательницу.
Она пыталась юморить, но практики у нее недоставало, и это было заметно.
Гэри не рассмеялся. Он одарил ее взглядом, полным такого неприкрытого испуга, что Пиц поняла, что, видимо, сильно переоценила свои чары и, похоже, ранила потенциального союзника прямо в сердце. Теперь ей можно было спокойно сматывать удочки и оставлять Чикаго на долю братца, а уж для него, естественно, этот город станет легкой добычей.
Для ее младшего братца, задавалы и чаровника. Но все же не всегда и Дову удавалось приземлиться и встать, что называется, на обе ноги. Пиц помнила больше десятка случаев, когда ее драгоценный братец вляпывался в грязь по пояс.
«Но выбирался. Всякий раз выбирался. И как же ему это удавалось? Думай, Пиц, думай! Что он делал для того, чтобы вытащить свою никчемную задницу из мясорубки?»
И она вспомнила. Это была такая откровенная уловка, такая примитивная — и тем не менее она приносила Дову удачу, когда бы он к ней ни прибегал.
Пиц уставилась на Гэри, улыбнулась ему и сказала:
— Ой, мамочки, неужели я так сказала? Просто не знаю, о чем я думала! Я вовсе не хотела выказать непочтение к древности, просто... Ой, как же это глупо, но понимаете... Я всегда так нервничаю, когда мне приходится говорить с красивыми мужчинами.
— Ч-ч-что? — прошелестел Гэри и чуть было не перелетел вместе со своим «вольво» через машину, ехавшую впереди.
К тому времени, когда они добрались до храма Сешат-на-Берегу, сооруженного по собственному проекту Рей Ра, Пиц ощущала необычайное изумление и радость из-за того, что примитивная стратегия брата помогла ей обрести абсолютную и бесповоротную преданность Гэри — этого кровожадного пингвина.
«Все-таки от Дова есть порой какая-то польза», — подумала Пиц, когда ее новообретенный поклонник помог ей выйти из машины и стремительно зашагал впереди с ее чемоданом, а потом открыл и придержал дверь храма и дал ей войти.
Храм Сешат-на-Берегу располагался в особняке, из которого напрочь не было видно озеро Мичиган. Сказать о нем, что он стоял на берегу, — это было бы примерно то же самое, что сказать о Миннеаполисе, что этот город стоит на море.[30] Между тем, и сам дом, и его хозяин были столь бесспорно богаты, что спорить о семантике никому и в голову не приходило, покуда все счета оплачивались щедрой рукой. А банковский счет Рей Ра был настолько велик, что если бы он вздумал назвать возведенный им дом храмом Сешат-на-Луне — и то никто не имел бы ничего против.
Как только Пиц переступила порог, она поняла, что ее со всех сторон окружают в великом множестве старые добрые денежки. За фасадом особняка, выполненном в стиле прошлого века, располагался египетский храм, о котором мог бы мечтать Сесил Б. Де Милль[31], а может быть, такой храм мог бы привидеться ему в страшном сне. Весь первый этаж и большая часть второго были заняты рядом колонн, увенчанных капителями в форме цветков лотоса. Колонны были раскрашены синей, зеленой, красной и золотой красками. От бывшего вестибюля путь между колоннами пролегал в направлении бывшей гостиной, которая теперь являла собой святилище. Гэри вел Пиц в глубь храма. Она миновала два ряда изображений двенадцати различных божеств. Тот с головой ибиса смотрел сверху вниз на шакалоголового Анубиса. Сет, убийца Осириса, злобно скалясь, взирал на Гора, отомстившего за смерть отца. Птах и Амон, Осирис и Изида, коброголовая богиня Рененутет и богиня Хатор с коровьими рогами, и еще, и еще боги и богини. И все они, как казалось Пиц, пристально следили за ней, покуда она шла по храму.
Рей Ра ожидал ее в конце церемониального пути. Он стоял перед ярко разрисованным занавесом с изображением Осириса в подземном царстве, где он восседал на троне и судил мертвых. Глава чикагской группы был одет в такой же льняной балахон, как тот, в котором Гэри встретил Пиц в аэропорту, — только у Рея Ра полотно было расшито алыми и золотыми нитками. Если у него на голове и был парик, он не был виден под полосатым фараонским головным убором, увенчанным изображениями кобры и грифа. Усыпанный драгоценными камнями золотой нагрудник, закрывавший грудь и плечи Рея Ра, был настолько тяжел, что Пиц просто изумилась — как он на ногах-то держался. Вообще же Рей Ра с виду напоминал бывшую звезду школьной баскетбольной сборной: натянутые струнами сухожилия, длинные кости и почти полное отсутствие мышц.
— Приветствую тебя, о Пиц, шествующая в красе своей! — возвестил Рей Ра нараспев, стоя на верхней ступени небольшого мраморного возвышения перед занавесом. Он поднял правую руку, в которой сжимал сине-серебристый цеп, а в левой он вместо традиционного фараонского пастушьего посоха держал сверкающий анкх.[32] Рей Ра то и дело перехватывал анкх то повыше, то пониже, словно не был уверен в том, как лучше держать этот символ, чтобы произвести наибольшее впечатление. — Верь, твой приход приятен нам. Когда мы встаем и когда мы ложимся, мы просим тебя о...
В это мгновение фальшивая борода Рея Ра, заплетенная в косицу, отклеилась от подбородка, упала, пролетела по мраморным ступеням и подкатилась бы к ногам Пиц, но тут подоспела одна из вездесущих храмовых кошек и бросилась на бородку со счастливым утробным мявом. Когда Гэри бросился к ней и попытался отнять бородку, кошка пребольно оцарапала его руку, и он отказался от дальнейших попыток.
Рей Ра произнес слово, гораздо больше подходящее для лексикона англосаксов, нежели древних египтян, глянул на Пиц и густо покраснел.
— Прошу прощения, — сказал он. — Всегда такая история. Обычно я бороду не ношу, знаете ли, — жевательная резинка и средство для наклейки накладных ресниц держат плохо, а клей покрепче мне плохо на кожу действует. Но в свете того, что сегодня для нас — первый визит представителя корпорации, я решил, что неплохо было бы отметить этот день чем-нибудь особенным. Не откажите пройти во внутренние покои? Там вас ожидают остальные члены нашей общины.
Пиц послушно последовала за Реем Ра, с трудом пробираясь посреди бесчисленных кошек. Рей Ра раздвинул занавес, за занавесом оказалась небольшая дверь. Некоторые из кошек попытались было юркнуть за эту дверь, но Рей Ра их решительно отогнал.
— Брысь, о Ступающие-Во-Красе-Своей. Вам нельзя входить сюда, о Те-Что-Быстрее-Газелей. Брысь, о Вечпые-Прославления-Богипи-Баст![33] Брысь, я кому сказал!
Конечно, кошки, будучи кошками, все равно ухитрились проскользнуть за дверь, но, как следует принюхавшись к ароматам по другую сторону двери, развернулись на сто восемьдесят градусов и поспешили обратно.
Пиц пожалела о том, что ей нельзя к ним присоединиться. Воздух во внутренних покоях настолько пропитался дымом горящих благовоний (то есть это Пиц так подумала, что именно благовония являются источником кисло-сладкого запаха), что у нее сразу заслезились глаза, и она начала непрерывно кашлять.
— Вам что-нибудь принести, мисс Богги? — Верный Гэри в мгновение ока оказался рядом с ней. Его круглая физиономия была еле видна за пеленой клубящегося дыма. — Воды? Натурального фруктового сока? Пива?
— Чего угодно, — прохрипела Пиц.
Гэри исчез за клубами дыма и тотчас же вернулся с золотым кубком в руке.
— Пиво, — оповестил он Пиц и поднес кубок к ее губам. — У нас работает маленький пивоваренный цех, где мы производим пиво по древнеегипетс...
В следующее мгновение его физиономия была щедро обрызгана продуктом, произведенным по древнеегипетским рецептам. Пиц явно не пришелся по сердцу вкус этого напитка богов.
31
Сесил Блант Де Милль (1881 — 1959) — американский режиссер и продюсер, постановщик зрелищных фильмов на исторические и мифологические сюжеты, вестернов и боевиков. Премия «Оскар» (1949, 1952). Надо думать, автор имеет в виду его фильм «Клеопатра» (1934).
32
Древнеегипетский символ жизни — крест с петлей наверху. Держать его положено верховному божеству Амону-Ра.