— Эти как раз самые лютые, — отзывается он, — ух сколько я их навидался! Бесконечно треплются об одном и том же.
Джине не хочется развивать эту тему. Она соображает, как бы понейтральнее ответить. Но тут, на ее счастье, у Стэка звонит телефон.
Собеседник корчит рожу, достает мобильный, подносит к уху:
— Да.
Джина отворачивается: смотрит на бар. Она по-прежнему в смятении; ей даже нехорошо. Она переводит взгляд обратно — на стол.
— Когда он спрашивал? — внятно шепчет Стэк. — Сегодня утром?
До настоящего момента Джина считала смерть брата этаким побочным эффектом, нелепым и, скорее всего, незапланированным следствием убийства племянника.
Она опять поднимает голову. Стэк барабанит пальцами по кружке. Брови нахмурены. Он весь внимание.
Чтобы не смотреть на него, Джина смотрит по сторонам.
На трех экранах показывают снукер. На четвертом, подвешенном в нише у входа, — шестичасовые новости. Звук выключен, но это не страшно. Через несколько секунд они переключаются из студии на репортаж. Корреспондент говорит прямо в камеру, через дорогу от него большой отель; картинка сильно смахивает на Манхэттен. Джина не слышит голоса, но по выражению лица говорящего понимает: речь идет о чем-то важном. Следующий кадр: мужчина в костюме входит в офис, садится за стол, берет ручку, готовится подписать документ. Это уже рекламный ролик, настолько деревянный и неестественный, что не выдерживает никакой критики. Так телевизионщики обычно представляют министров правительства.
В данном случае — Ларри Болджера.
Хм… Странно: не то, что его показывают в новостях — это с Болджером случается нередко, — а то, что она разговаривала с ним буквально пару дней назад.
— Вот мудила!
Джина в изумлении оглядывается и смотрит на Стэка.
— Я ему вчера все доступно объяснил, — продолжает Стэк в телефонную трубку, — он знает тему от начала и до конца. Мудня шелудивая. Так, не отпускай его. Делай что хочешь. Я буду через десять минут.
Он захлопывает телефон и убирает его.
Не слышь Джина этого разговора, ей бы спалось спокойнее.
— Мне нужно идти, — говорит Стэк. — Извини.
— Мм… ничего. Спасибо, что поделился информацией.
— Не за что.
Джина достает из кошелька «льюшезовскую» визитку и протягивает Стэку:
— Можно попросить тебя, если ты что-нибудь еще узнаешь, дать мне знать? На карточке мой мобильный.
— Заметано. Ага. Конечно.
Выбравшись из-за стола, Стэк тоже достает визитку и кладет на стол. На карточке написано: «Терри Стэк, электромонтажные работы».
— А это, — произносит он, — на случай, если и я тебе когда-нибудь понадоблюсь.
Она кивает, но молчит.
— В любое время дня и ночи, — добавляет он. — Наша лавка открыта двадцать четыре часа в сутки. — Он подмигивает Джине. — Также выезжаем на аварийные вызовы.
Она опять кивает:
— Хорошо, как скажешь, спасибо.
Потом берет визитку и кладет в кошелек.
Стэк поднимает кружку и приканчивает пиво.
— Ладно, зая, — резюмирует он, ставя кружку на место, — не парься.
Он выходит. По пути кивает бармену. Кенгурушечники следуют за ним.
Джину колотит. Она тоже собирается уйти, но решает пару минут погодить.
Делает глоток «Короны».
Трет глаза и пытается сообразить: может, ей пойти по второму кругу — поговорить со всеми заново? С кого тогда начать?
Через некоторое время она убирает кошелек и встает. По пути к выходу опять поднимает глаза к телевизору.
Там все еще новости. Немецкий канцлер со сцены отвечает на вопросы журналистов.
Джина собирается с духом, толкает дверь и выходит в холодный вечер.
5
Марк, как никогда, близок к тому, чтобы заказать себе выпить.
Чтобы хоть немножко полегчало.
В «Роско» сегодня довольно оживленно — но только не за их столом. За их столом царит, мягко говоря, слегка натянутая атмосфера.
Марк ковыряется в рукколе. Строительный подрядчик, некрупный мускулистый шестидесятилетний коркианец[43] возит по тарелке кусок спаржи и ведет бессвязное повествование о лондонской молодости. Толстый бухгалтер увлечен фишкейками под соусом из голубого сыра.
В центре стола — бутылка «Сан-Пеллегрино»: Марку остается только пялиться на этикетку.
Какой наивняк — а ведь ему уже за тридцать!
Только на третьей встрече до него дошло, слава тебе господи, что вся хитросплетенность этих переговоров объяснялась единственно желанием второй стороны: они хотят откат за подписание контракта. Ничего конкретного строитель не сказал, но то, что с собой на встречу он прихватил бухгалтера, отчетливо указывает на его желание перевести отношения на следующий уровень.